куча, окутывала её оттенками меди и бирюзы.
– Должна признать, я удивлена, что ты не притворяешься, будто не знаешь меня.
Выражение её лица стало более напряжённым, а губы сжались в тонкую полоску.
– Что ты здесь делаешь?
– Меня привезла мама, – сказала Шей, указывая на машину, из-за которой я облилась кофе. – Я хотела поговорить с тобой лично.
Лёгкие вспомнили, как работать, лишь несколько секунд спустя, хотя они горели от попытки сделать вдох. Что бы она ни хотела мне сказать, я знала, что не захочу этого слышать. Но ещё меньше хотелось, чтобы это услышали остальные. Нужно было вывести её как можно скорее.
– Наверное, нам стоит поговорить на улице.
Я сделала несколько шагов в сторону двери, но она скрестила руки и застыла на месте.
– Мне и здесь хорошо. – Она осмотрелась, проверяя, что у неё есть публика, и наконец продолжила: – С тобой явно что-то не так, ты знаешь об этом? Кто ещё будет притворяться, что встречается с парнем, который уже в отношениях и который не знает, что ты используешь его бог знает ради чего?
Её слова были словно граната, из которой выдернули чеку. Она уже приземлилась около меня, и остаётся лишь ждать взрыва. Нет смысла бежать, пытаться уклониться или прятаться.
Три.
Два.
Один.
Бум.
Столик Рена находился всего лишь в паре метров от нас, и ему всё было отлично слышно. Хотя вряд ли в кафе остался хоть один человек, который пропустил мимо ушей то, как Шей уличила меня во лжи. Рен перестал жевать. Его взгляд остановился на мне, а на лице ясно отражались замешательство и чувство, что его предали.
– Кто она и о чём она говорит?
– Я настоящая девушка Августа, – ответила Шей, пока я всё ещё пыталась взять себя в руки. – Или была ею, пока он не порвал со мной на прошлой неделе из-за Имоджен. А говорю я о том, что Имоджен никогда не встречалась с Августом. Она всё придумала. Их отношения – это ложь.
– Но он приехал на весенние каникулы. Он пытался поговорить с ней об их расставании буквально на этом самом месте. – Рен указал чуть поодаль себя.
– Потому что он узнал, что она сделала, – сказала Шей.
Я не могла защитить себя, даже если бы хотела. Мне было просто нечем. Не было разумной причины, которая бы всё объяснила. Теперь все знали. Но я не собиралась второй раз сдаться без боя. Я обернулась и, к счастью, не увидела Ли. Может, если удастся вывести Шей, то я смогу справиться с последствиями.
– Ты не знаешь истории целиком. Я расскажу обо всём, но не здесь.
Она посмотрела в сторону Рена и задумчиво прикусила губу, словно поняла, что он был ключом к моему уничтожению.
– Только если он пойдёт с нами. Мне нужен свидетель, чтобы ты не могла соврать.
– Он ничего не знает, – сказала я, отчаянно желая, чтобы так и оставалось, но разве у меня был выбор?
– Вот и узнает, – возразила она. – Если хочешь, чтобы я ушла.
Рен и так направлялся к нам, но я не знала, хотел ли он помочь или узнать правду.
– Мо?
Я кивнула, не веря, что мой голос сможет скрыть панику, которая готова была вырваться в любой момент. Дрожа, я вывела обоих на улицу.
– Давай рассказывай. Какую правду ты не хочешь раскрывать перед всеми? – спросила Шей.
Я ненавидела себя за то, что тащила Августа за собой на дно, но и он не был святым. Если правда должна была выйти наружу, то целиком.
– Август знал.
– Извини? – Она уставилась на меня, и в её глазах были лишь ярость и жажда разрушения.
– Он знал о фальшивом парне несколько месяцев, но уличил меня в этом только тогда, когда я всё прекратила.
Рен сложил ладони буквой «Т», прося о тайм-ауте.
– Я запутался. Ты встречалась с Августом или нет?
– Нет, – ответила я. Мой голос одновременно походил на шёпот и плач. Все секреты, которые я хранила, и ложь, которую рассказывала, десятикратно усугубляли моё признание.
– Значит, она не врёт? Все твои посты, все романтические сюрпризы? Это всё была ты? – спросил Рен, делая шаг назад, как будто я ударила его.
Обняв себя за плечи, я пыталась держаться изо всех сил. Но трещины были слишком глубокими, а ущерб – слишком большим, чтобы остановить этот поток правды.
– Это всё было не по-настоящему. То есть, конечно, Август настоящий, и я его знаю. Но он никогда не был моим парнем. Я всё выдумала.
– Почему?
Шей подавила смешок и закатала рукава толстовки ещё выше.
– Неважно почему. Сделала, и всё. И из-за неё Август бросил меня.
– Я не была причиной вашего разрыва. Он чувствовал себя несчастным. И он сказал, что ты тоже была несчастна, – ответила я. Он рассказал гораздо больше. Об их отношениях и как из-за неё ему казалось, что он был недостаточно хорош. Как я казалась ему более настоящей, чем она. Неужели это тоже была ложь? – Но когда я увидела вас в тот день, мне показалось, что вы сошлись и всё уладили. Вы целовались.
– Мы не сошлись назад, потому что не расставались. Ты появилась в тот момент, когда он хотел порвать со мной по той причине, что ему, блин, нравишься ты.
У меня закружилась голова, пока я пыталась осознать её слова. Я мысленно вернулась ко всем моментам, когда Август упоминал Шей. Это были лишь фрагменты. Полуправда. Он говорил как можно меньше, позволив мне заполнить пробелы самой.
– По тому, как он это описывал, казалось, что вы давно расстались.
– Значит, ты не единственная, кто умеет врать, – ответила она.
Если они расстались лишь на прошлой неделе, значит, они встречались, когда Август приехал сюда. Когда он поцеловал меня.
Правило любви № 23:
Чувства мимолётны, поэтому, если будете следовать прихотям сердца, вы только причините себе боль.
Рен, который притих после того, как задал мне вопрос, решил прервать молчание:
– Какого чёрта, Мо? Ты поэтому ни с того ни с сего поцеловала меня? Увидела Августа с ней и захотела насолить ему?
– Всё было не так.
Вот только именно это и случилось. Даже если я этого не осознавала. Я повернулась к Рену, чтобы сосредоточить всё своё внимание на нём. Чтобы заставить его услышать меня, поверить мне.
– Я говорила тебе, ты мне очень долго нравился. Это правда. Ты мне нравишься. Когда вы с Ланой расстались, я решила, что у меня наконец появился шанс завоевать твоё внимание. Август должен был оставаться
