такой уж я была и проблемной.
Раскачиваясь на стуле, обозреваю оставшуюся гору мяса. Ужасно хочется вонзить зубы в нечто объемной и цельное, а не всасывать в себя невообразимо полезный суррогат. Но не уверена, что мой желудок выдержит подобные нападки.
‒ Тешь себя этой мыслью и дальше, ‒ буркает Тео.
Останавливаю взгляд на юристе. Окружающие в большинстве своем ведут себя в отношении меня очень мило. И только Тео открыто и не таясь высказывает свое недовольство мной.
Брюзжит, ворчит и бурчит. Постоянно. К тому же он совсем не очаровашка.
Однако предоставь мне выбрать человека, которому я доверяю больше всего, и я, без сомнения, укажу на Тео. Несмотря на специфику его работы и хитроумный характер. И даже несмотря на то, что он — «человек» Виви.
«Человек» Виви… А ведь эта мразота позаботился о том, чтобы сведениями обо мне и особенностях моего исцеления обладали только избранные. И «избранные» в самом что ни на есть отрицательном смысле. С ними Виви не особо церемонился.
Сверлю взглядом Фрэнсиса. Судя по его словам и поведению «избранных» ‒ Тео, Лиллоу и Такеши — в его присутствии, он в курсе многих подробностей. Сэмюэль оказывал ему помощь издалека, Виви же крайне серьезно приблизил Фрэнсиса к своей семье.
Поднимаюсь на ноги и с маниакальным видом вцепляюсь в лацкан пиджака Фрэнсиса. Тот озадачено наблюдает за мной, но ничему не препятствует. Пользуюсь заминкой и сдергиваю пиджак с его плеча.
‒ Лето! — Тео давится куском бифштекса и пытается нащупать стакан с водой. — Я уже понял, что он в твоем вкусе. Но давай ты не будешь с таким усердием демонстрировать свою симпатию, договорились? Кое-кто будет крайне недоволен… Да что б тебя, Лето!.. Слышишь меня?! Прекрати, говорю, раздевать всех подряд!
Такеши перестает жевать и, приоткрыв рот, наблюдает за моими действиями. От бесшумного вздоха Лиллоу краешки салфеток на столе чуть приподнимаются.
Несмотря на вопли Тео, успокаиваюсь я только тогда, когда пиджак полностью отделяется от тела Фрэнсиса, а прятавшаяся под ним футболка приобретает перекошенный и крайне плачевный вид.
‒ Похоже, ты все же поставила себе цель меня смутить. — Нынешний видоизмененный Фрэнсис спокоен даже в полуобнаженном образе, когда как прежний, скорее всего, давно бы отключился от смущения.
‒ Кажется, я перебдела. — Опускаюсь обратно на стул и хмурюсь. Беспокойство сверлит дыру в моем сознании, наотрез отказываясь убираться восвояси.
Взгляд Фрэнсиса приобретает оттенок напряженности. Помолчав немного, он опускает руку и медленно приподнимает край футболки, оголяя живот.
‒ Это ищешь?
Клеймо!
Стол подвергается тряске, а стул валится на пол, когда я вскакиваю на ноги.
Иммора заклеймил другого Иммора! Это же, дьявол, настоящее членовредительство!
Мой навык составления слов мгновенно сходит на нет. Я выставляю руки, указывая на клеймо рода на животе Фрэнсиса, и дико оглядываю присутствующих.
Все молчат. Ясно и без слов. Виви — чокнутый психопат, который ни перед чем не остановится. Не моргнув глазом, заклеймил сородича. Высшего. Иммора. Дефектного, но даже от этого Фрэнсис не перестает оставаться Иммора.
‒ Виви — долбанный извра!..
‒ Не надо, Лето. — Фрэнсис поправляет футболку, наклоняется и подбирает с пола уроненный стул. — Я не воспринимаю это как нечто постыдное. — Он мягко давит на мои плечи, предлагая снова занять свое место.
‒ А надо бы! — пылко заявляю я, оглядываясь на него через плечо. — Ладно, он людей клеймил, но клеймить Иммора — это гадко!
‒ Хорош, Лето, ‒ одергивает меня Тео и с мрачным видом подцепляет вилкой несколько кусков огурца. — Клеймить людей — тоже так себе забава. Лично для меня эта выходка воспринялась как плевок в мою нежную душевную организацию. Помимо того, что с тех пор я не могу ни нормально работать, ни расслабиться. Но, думается, с лирикой мы переборщили, и пора перейти к обсуждению дел насущных. Пока Лето не начала вновь вопить, какие мы все здесь бедненькие и несчастненькие, и мы окончательно бы сами не поверили в это утверждение.
‒ Каких дел?
‒ Связанных с поручениями нашего достопочтимого хладного господина. — Тео произносит это с такими интонациями, словно хочет передразнить сам себя. — Требуется избежать проблем.
‒ Тебе не кажется, что проблемы Виви — это его проблемы? — скривившись, спрашиваю я.
‒ Проблемы Виви, то есть Вацлава, ‒ наши проблемы. — Тео стучит пальцем по плечу в том месте, где под тканью скрывается его собственное постыдное клеймо Люминэ. ‒ Коли мы в некотором роде и с некоторых пор стали частью этой семьи.
‒ Положение обязывает, да? — Прищуриваясь, иронизирую я. Никак не могу смириться с тем, что Тео слишком слабо негодует.
‒ Обязывает, требует и приходит ко мне в кошмарных сновидениях, ‒ отвечает он на мой вопрос.
По-видимому, я жажду, чтобы кто-нибудь испытывал тот же гнев, что никак не унимается внутри меня. Все слишком спокойны, слишком смиренны.
И послушны.
И Виви дергает своих покорных марионеток за крепкие ниточки.
Наклоняюсь вперед и умещаю локти на стол.
‒ Скажи, Тео, ты хоть отбивался?
‒ В каком смысле?
‒ Когда тебе нашлепку «продукт годен» на тело присобачивали? — Тоже тыкаю в плечо большим пальцем.
‒ Отбивался? Ха! — Юрист повторяет еще несколько раз «ха!» и угрюмо смолкает. — Скажу проще, реши Вацлав выжечь родовое клеймо на одной из выпуклых половин моей задницы, я бы без малейшего спора тотчас бы стянул с себя штаны.
‒ Звучит мерзковато, ‒ кривлюсь и высовываю язык. — Фу.
‒ Да, я мерзкий, И злопамятный. — Тео, фыркнув, втыкает вилку в середину недоеденного куска мяса. — Однако Вацлав мигом сломает во мне всю систему, если ему что-то не понравится. Так что я мерзок настолько, насколько угодно ему.
‒ Облизывай его, сколько хочешь. — Пожимаю плечами. — Я-то здесь причем?
‒ Ты, Лето, — некая таинственная фигура, вдруг появившаяся в окружении самой влиятельной персоны этого бренного мира. — Тео, чей голос практически истекает сарказмом, в точности копирует мои движения с поднятием и опусканием плеч. — Вацлава Люминэ. Который к тому же
