Читаем без скачивания Опасное желание - Кара Эллиот

Софи покраснела. Только теперь до ее сознания дошел тот факт, что она лежала в постели с Камероном, на котором были одни трусы.

– Знаешь, как только ты это сказал, я сразу же почувствовала…

– Молчи! – Камерон поцеловал ее в губы. – Как бы ни хотелось мне снова склонить тебя к греху, я должен прежде накормить тебя. Подожди!

Камерон встал и прошел к шкафчику, стоявшему в тени большого деревянного гардероба, украшенного росписью. Зазвенела посуда, и Софи почувствовала аппетитный аромат еды. Вскоре Камерон вернулся к кровати с подносом в руках. На подносе стоял завтрак.

– Кэм! – проговорила Софи с набитым ртом, дожевывая кекс. – Твои друзья правы: ты человек, наделенный неземными силами. Кто еще, кроме волшебника, мог бы извлечь поднос с едой из шкафчика, висящего над умывальником?

– У этого чуда есть простое объяснение. Над нами, бедными, заблудившимися странниками, сжалилась жена владельца гостиницы. Она принесла нам завтрак, пока ты спала. – Он передал ей тарелку с яичницей и тостом. – Кстати, я распорядился, чтобы для тебя приготовили ванну. Ты наверняка захочешь смыть морскую соль и грязь со своего тела.

– Нет, ты действительно настоящий волшебник! – воскликнула Софи, сделав глоток чая. – Может быть, ты махнешь волшебной палочкой и прямо из воздуха появится выстиранное чистое платье?

– Прости, но мои способности не простираются так далеко. Может быть, тебя устроит новое платье? В местных магазинах выбор одежды довольно ограничен, но я нашел платье серовато-голубого цвета, которое, мне показалось, подойдет к твоим глазам. – Камерон достал большой сверток из-под кровати. – Я купил еще несколько аксессуаров, а размер подбирал на глазок.

– Спасибо за одежду.

Раздался стук в дверь. Быстро надев новые брюки и рубашку, которые он тоже успел купить, Камерон поспешил впустить двух юных служанок, которые принесли ведра с горячей водой. Они вылили воду в медную ванну, скрытую за ширмой, и снова отправились за водой. Когда ванна была наполнена, раскрасневшиеся девушки, хихикая и подмигивая Камерону, покинули комнату, оставив за собой шлейф приятного цветочного аромата.

– Мне кажется, ты мог бы соблазнить самого змия-искусителя, – заметила Софи, как только служанки скрылись за дверью.

– Не преувеличивай мои способности. Ты, наверное, не помнишь, с каким трудом я уговорил тебя сбросить просоленные лохмотья, – примирительно сказал Камерон. – У тебя, наверное, от них до сих пор зудит все тело.

Софи снова вспыхнула, вспомнив, что она лежит под одеялом нагая. В воздухе разливался аромат розмарина и вереска.

– Надеюсь, тебе не пришлось выкручивать мне руки.

– А жаль, мне бы очень хотелось помять твое тело.

– Сомневаюсь, что тебе доставило бы удовольствие вступить в любовную схватку с вонючей морской ведьмой, – сказала Софи и застенчиво откинула одеяло. – Запах водорослей и тухлой рыбы никак не назовешь ароматом, возбуждающим страсть.

– Чтобы истребить его, я купил мыло с ароматом вереска и меда, а также губку. Все это лежит рядом с ванной.

Возглас восторга вырвался из груди Софи.

– Если ты стесняешься предстать передо мной голой, то я зажмурюсь и почти не буду подглядывать, – продолжал Камерон, закрывая глаза.

Софи вскочила с постели и быстро спряталась за ширмой.

– Где ты раздобыл столько денег? – спросила она из-за ширмы. – Я оставила свой ридикюль в экипаже Мортона, а твой кошелек смыло волной. Кроме жалкого фартинга, который ты обнаружил в своем кармане, у нас ничего не было.

– Я очень целеустремленный парень, – ответил Камерон. – Кроме того, жизнь научила меня справляться с любой, даже самой безнадежной, ситуацией. Однажды в Генуэ, оставшись без гроша в кармане, я убедил одного богатого торговца в том, что являюсь сыном принца из династии Габсбургов и что меня в детстве похитили пираты. Очарованный моими рассказами о морских приключениях, он дал мне крупную сумму денег на возвращение домой, в Вену.

– Похоже, ты отличаешься не только ловкостью рук, но и остротой языка, – заметила Софи.

– Несмотря на всю свою скромность, могу с уверенностью сказать, я смог бы с большей достоверностью, чем миссис Редклифф, описать отпетых мерзавцев, увлекательные приключения и потерянных наследников крупного состояния.

– Жаль, что ты, в отличие от нее, не пишешь романов. Джорджи и Пенни, учитывая их нынешнюю увлеченность чтением, были бы в восторге от твоих историй, – сказала Софи, наслаждаясь горячей ванной. – Кстати, раз речь зашла о моих сестрах, ты…

– Я уже послал письмо в Террингтон, – перебил ее Камерон.

– Спасибо, Кэм. – Софи намылила губку и с наслаждением провела ею по коже. – Что бы я делала без тебя? Это божественно, я могла бы сидеть в ванне часами. Мне надо отскрести всю эту невероятную грязь, налипшую на меня.

– Хм, в таком случае я предлагаю тебе свои услуги. – Камерон зашел за ширму. – Ты же не сможешь самостоятельно потереть себе спину.

Софи погрузилась в ванну по шею.

– Что за неприличные предложения! – воскликнула она. – Я не разрешала тебе входить сюда. Мы вернулись в мир, где общество установило свои законы.

– Я никогда не спрашиваю разрешения, Солнечный Лучик, ты же знаешь. И в этом смысле я неисправим.

– Это безнравственно, – заявила Софи.

Но когда в его глазах сверкнул озорной огонек, ей тоже захотелось совершать безнравственные поступки. «К черту приличия, – подумала Софи. – Будем соблюдать правила морали, когда вернемся домой». Она представила, что они находятся в экзотической стране, где действуют другие правила и обычаи, нежели в Англии.

Подняв ногу из воды, Софи стала медленно водить по ней губкой.

– Ты нарываешься на неприятности, – сдавленным голосом проговорил Камерон.

Однако подобные «неприятности» сейчас, как никогда, прельщали Софи.

– В таком случае могли бы неприятности потереть мне спинку? – спросила она. – У меня сильно чешется между лопатками.

– Хм. – Камерон стащил через голову рубашку. – Это будет не так просто сделать.

Он зашел за спину Софи, и она поняла, что Камерон снимает брюки. «Я пропала, совсем пропала», – мелькнуло у нее в голове.

– Дай мне губку, Солнечный Лучик, – попросил Камерон.

Она передала ему губку, трепеща от сладостных предчувствий.

– А теперь наклонись вперед, – распорядился Камерон, присев на край ванны.

Софи послушно выполнила его указания. Она понимала, что пропадает, но не испытывала раскаяния.

– Чешется здесь? – спросил он, массируя губкой ее левую лопатку. – Или здесь?

Он провел губкой по спине.

– Не помню, – пробормотала Софи.

– В таком случае мне придется тереть каждый участок твоего тела.

Камерон припал теплыми влажными губами к ее затылку, а затем его руки проскользнули под ее подмышками и стали тереть ее грудь. Софи уютно покоилась в его объятиях.

– Не будем пренебрегать и передней частью тела, – заметил Камерон. – Я должен уделить внимание каждому его уголку и даже узнать вкус больших пальцев ног.

Софи издала стон. Камерон засмеялся.

– Впрочем, пальцы ног подождут, – заявил он, снова намыливая губку душистым мылом.

Софи затрепетала от прикосновения губки к груди.

– На твоем теле не останется и следа от водорослей и морской соли, – приговаривал Камерон. – Теперь ты будешь пахнуть вереском и медом и напоминать мне луг, освещенный лучами солнца.

Влажные завитки волос налипали на лоб и виски Софи. Над ванной поднимались струйки пара.

– А от тебя пахнет одеколоном и… и бренди?

– Это местный виски, – засмеявшись, сказал Камерон. – Услышав мой рассказ о наших скитаниях, владелец гостиницы настоял, чтобы я выпил с ним. Что же касается одеколона, то я воспользовался тем, что осталось от прежнего постояльца. Мистер Макгрегор, хозяин гостиницы, приказал приготовить для меня ванну в пустующем номере. Я не хотел будить тебя.

– Есть в этом мире хоть кто-то, кого бы ты не смог очаровать своими рассказами? – спросила Софи, склонив голову к плечу и наслаждаясь исходившим от Камерона приятным ароматом.

Камерон припал к ее губам в страстном поцелуе. Софи повернулась в воде и встала на колени к нему лицом. Прервав поцелуй, она начала слизывать капли воды с его бронзового от загара тела.

– Софи, – проговорил Камерон, обхватив ее лицо ладонями, – если ты продолжишь то, что начала, я закричу от наслаждения.

– Буду этому только рада, – отозвалась она, и ее рука скользнула вниз.