Читаем без скачивания Опасное желание - Кара Эллиот

– Буду этому только рада, – отозвалась она, и ее рука скользнула вниз.

– Не искушай меня, – простонал Камерон и, встав, поднял ее из воды.

– Почему? – игриво спросила Софи.

Она знала, что вскоре из сирены снова превратится в «синий чулок», и наслаждалась каждым мгновением.

Камерон стал растирать ее махровым полотенцем.

– Потому что нам некогда, – заявил он. – У нас есть неотложное дело. Поэтому одевайся, нам нельзя опаздывать.

«Какое еще дело?» – с тревогой подумала Софи. Может быть, Камерон хочет заказать места в почтовом дилижансе, чтобы вернуться домой? Это было бы здорово! Но от смутных предчувствий у Софи сжималось сердце. Она догадывалась, что речь идет вовсе не о почтовой карете.

– Но мы никого здесь не знаем, в этом незнакомом месте, – сказала она.

– Мы в Шотландии, Софи.

«В Шотландии? – изумилась Софи. – Вот это да!» Она засмеялась.

– Я и не предполагала, что мы окажемся так далеко от дома!

– Да, шторм, в который мы попали, был невиданной силы. – Голос Камерона, который вытирал Софи, звучал как-то странно. – Местные рыбаки утверждают, что в это время года к их берегам нередко прибивает самые разные суда.

– Правда? – разговор о погоде успокаивал Софи, убаюкивал ее тревогу. – Это, наверное, был один из тех мощнейших штормов, которые зарождаются у побережья Дании. У этой стихии даже есть название, но я его не помню. – Софи понимала, что несет какую-то чушь, но не могла остановиться. Ей было страшно возвращаться в реальный мир. – Как бы ни назывался этот шторм, он занес нас в неведомую даль.

– Я бы поспорил с тобой, – мягко возразил Камерон. – Судьба занесла нас именно туда, где нам и следовало быть.

В его глазах мерцал огонь.

– По-моему, ты выпил слишком много виски, – сказала Софи. – Во всяком случае, я не вижу смысла в твоих словах.

Камерон усмехнулся.

– Напротив, Софи, в них очень много смысла. – Полотенце упало на пол, и Камерон крепко обнял Софи. – Помнишь, я упрашивал тебя бежать со мной в Шотландию, но ты отказалась? Однако теперь, я надеюсь, ты поступишь иначе. Я стал старше, и, хотя не могу сказать, что у меня прибавилось ума, но по крайней мере я уже не совершаю тех ошибок, которые делал в юности.

«Он делает мне предложение, – мелькнуло в голове Софи. – Уже во второй раз…»

– Сегодня рано утром я говорил с местным викарием, – продолжал Камерон. – Как тебе известно, в Шотландии для заключения брака не нужен священник или официальное оповещение в газетах. Нам достаточно объявить о своем намерении вступить в брак в присутствии двух свидетелей, и дело с концом. Но я полагаю, что твоей семье будет приятно, если мы предоставим свидетельство о браке, заверенное церковью.

Софи почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Она будто снова оказалась на палубе шлюпа, которым шторм играл, как щепкой.

– Священник ждет нас в маленьком храме за сельским лугом. Мистер Макгрегор и его жена любезно согласились быть свидетелями. Церемония бракосочетания займет не более получаса, и мы станем мужем и женой.

Софи охватила радость, но она тут же угасла.

– Ты не можешь жениться на мне, Кэм. Ведь ты теперь лорд и должен выбрать жену из своего круга, леди, которая сумеет стать маркизой.

– Разве я когда-нибудь подчинялся светским условностям? – с улыбкой проговорил Камерон, а затем выражение его лица стало серьезным. – Признаюсь, меня пугает новая жизнь, которую мне предстоит вести. И уж во всяком случае, я не хочу вступать в нее рука об руку с образцовой маркизой, лощеной дамой, знающей все правила этикета, но не обладающей добрым сердцем и отважным характером.

Камерон обхватил ладонями ее лицо.

– Мы с тобой – родственные души, Солнечный Лучик. Мы прошли вместе множество испытаний, и я надеюсь, что отныне нам никогда не придется разлучаться.

О, как ей хотелось ответить «да», но одно обстоятельство останавливало Софи. Камерон осыпал ее комплиментами, но так и не произнес самого важного слова.

– Ты обладаешь удивительными качествами: добротой, отвагой, умением сострадать ближнему. Я уже не говорю о твоей рассудительности и практичности. – Камерон помолчал, а потом, сделав глубокий вдох, произнес то, что надеялась услышать от него Софи: – Я люблю тебя, Солнечный Лучик. Однажды я совершил огромную ошибку – уехал от тебя по глупости, из-за гордости… и оказался в мире теней. И вот судьба дала нам с тобой второй шанс, мы должны воспользоваться им, Софи.

– Это была не судьба, не рок и не везение, Камерон, – прошептала она.

– Я знаю, знаю… Но мне, прожженному цинику, трудно это признать. Это была любовь, именно она привела меня к тебе сквозь лабиринты тьмы.

– Любовь… – произнесла Софи, наслаждаясь звучанием этого слова.

– Любовь, – медленно повторил Камерон, вынимая из уха серьгу с жемчужиной. – У меня нет для тебя обручального кольца, поэтому возьми вот это как залог моей любви. Надеюсь, ты не будешь возражать. Как только мы вернемся в Лондон, я куплю тебе более достойный подарок.

Софи взглянула на поблескивающую в лучах солнца серьгу. Золото пирата… Истинное сокровище.

– Служба будет очень короткой и простой, – сказал Камерон. – Надеюсь, ты никогда не мечтала о роскошной церемонии бракосочетания в часовне Святого Георгия на Ганновер-сквер в присутствии аристократов?

– О Боже, конечно, нет! Это не мой стиль. Я простая девушка и…

– Простушка Софи, – перебил ее Камерон и поцеловал в губы. – Свет моей жизни. Солнечный Лучик – это прозвище, как нельзя лучше, подходит тебе.

Слезы брызнули из ее глаз.

– А теперь, прошу тебя, Софи, скажи «да». Или я должен увезти тебя на необитаемый пиратский остров и держать там до тех пор, пока ты надо мной не сжалишься?

– О, пожалуйста, только не это. Я не выдержу еще одного морского путешествия! Хотя идея попасть на необитаемый остров кажется мне заманчивой. Впрочем, я лучше скажу «да».

– Очень мудрое решение. А то я уже готов был пригрозить тебе содержанием под стражей на итальянской вилле с привидениями, причем в качестве тюремщика у тебя была бы безумная обезьянка.

– Джорджи и Пен никогда не простят, что я отказалась от подобного приключения.

– Я задобрю их романами, которые скуплю оптом в книжном магазине Хэтчарда. – Камерон пытливо посмотрел на нее. – Ты же не смеешься надо мной, Солнечный Лучик? Ты действительно сказала мне «да»?

– Конечно. Дело в том, что я люблю тебя с тех пор, как ты спас моего ежика от страшных зубов мастифа сквайра Мэзера.

– Ах, вон оно что! У меня до сих пор на руке остались шрамы от этих зубов.

– И это только доказывает, что ты всегда был благородным человеком, несмотря на твои попытки уверить всех в обратном.

– Ты переоцениваешь меня. Но я постараюсь тебя не разочаровать.

Он снова поцеловал ее.

– Я знаю, ты не разочаруешь меня, Кэм, – сказала Софи, убирая влажную прядь волос с его лба.

И их губы опять слились в поцелуе. В комнате на некоторое время установилась тишина, которую нарушало лишь птичье пение, доносившееся с улицы.

– Как мне ни жаль прерывать наши ласки, но нам пора одеваться, – наконец сказал Камерон. – Иначе мы опоздаем. – Он подал Софи сухое полотенце. – Нехорошо заставлять ждать священника и свидетелей, опаздывая на собственную свадьбу. Но обещаю, мы продолжим то, что начали, как только вернемся из церкви.

Софи витала в облаках, в серебристом тумане.

– Ты готова? – спросил через некоторое время Камерон, поправляя узел своего галстука в красно-белую полоску.

Несмотря на скромный выбор товара в местных магазинах, ему удалось одеться в своем обычном вызывающем стиле. Софи с улыбкой взяла его под руку.

– Меня не надо спрашивать дважды!

– Подожди здесь немного, – попросил Камерон и, не обращая внимания на встревоженный взгляд Софи, пошел по дорожке, которая огибала заросли колючего кустарника.

– Ты же говорил, что боишься опоздать! – крикнула ему вслед Софи.

– Это не займет много времени, – ответил на ходу Камерон.

Через минуту он вернулся с букетом полевых цветов.

– Каждой невесте положено иметь букет.

– О, какие красивые цветы! – воскликнула Софи.

У Камерона перехватило дыхание от ее восторженной улыбки. Бледно-розовые цветки плетистой розы сочетались по цвету с ее щеками, а васильки были того же оттенка, что и глаза Софи.

– Их красота меркнет в сравнении с твоим природным великолепием, – проговорил Камерон.

Румянец на щеках Софи стал гуще.