В руках сумочка, которую она сжимает пальцами.
— Привет, — отвечаю. — Ты прилетела?
— Это наши последние дни. Твоя решающая гонка. Я не могла не прилететь.
— Прогуляемся?
Глава 44
Марта
Мой самолет совершает посадку в городе, который наполнен для меня щемящими душу воспоминаниями, горьким разочарованием и ожиданием чего-то большего.
Я не видела Алекса долгие недели, и, признаться, это показалось мне суровой каторгой. Думала, будет легче. Но я настолько увязла в этих недоотношениях, что в какой-то момент стало плевать на гордость, честь и что подумает обо мне кто-то из семьи Эдеров.
Меня охватывает озноб от мысли, что я вот-вот увижу Алекса. Скрывая слезы, улыбнусь ему, посмотрю в глаза и прочту…
Скучал? Ждал? Хоть что-то чувствовал все эти дни, пока я не мозолила ему глаза и не трепала нервы?
Я не она, но если гонщик даст мне крошечную надежду одним лишь взглядом, что между нами что-то возможно, ухвачусь за нее, будто это последняя капля кислорода в мире.
Пробираюсь через толпу, совсем не чувствуя ног. А я в кроссовках. Еще в длинной юбке и белой футболке оверсайз, завязанной узлом чуть выше живота. Наряд для меня весь странный и непривычный.Внутренняя усталость сказывается и в таких мелочах.
Подходя все ближе, сердце начинает сходить с ума, а по венам рекой струится огненное волнение.
Он стоит спиной ко мне. Настоящий, а не в моих воспоминаниях или воображении.
Алекс общается с кем-то, посмеивается, хмурится. Напряженные мышцы выдают в нем того гордого, несгибаемого гонщика, в которого по глупости и влюбилась. Впрыгнула в безответные чувства по самую макушку. Утопла.
Вижу и понимаю: мне не стало легче ни на грамм.
Я подкрадываюсь. Вот уже вдыхаю его запах, чувствую тепло его тела, слышу низкий голос. Акцент.
Легкий ветерок задувает под футболку, вспахивая тонны мурашек по всему моему телу.
— Привет, — сипло шепчу. Голос дрожит.
Алекс медленно поворачивается. Его лицо меняется: улыбка сходит, разглаживаются морщины у глаз. Взгляд темнеет.
И мне вдруг страшно. А если прогонит? Если скажет, что больше меня не смеет задерживать? Да именно так: официально, пафосно, в своей манере, когда… Не придерешься, потому что по всем гребанным пунктам Эдер прав.
— Привет, — отвечает. — Ты прилетела?
И не вопрос будто бы.
— Это наши последние дни. Твоя решающая гонка. Я не могла не прилететь.
— Прогуляемся? — бросает вопрос тут же.
Теряюсь и быстро киваю.
Разворачиваюсь и иду. Алекс за мной. Тесно. Пробую скосить взгляд, чтобы убедиться, что это не больной бред, и Эдер впрямь ступает след в след.
— У тебя прическа новая, — говорит, касаясь своим дыханием моих плеч.
— Нравится? — оборачиваюсь на мгновение и вновь глазами просачиваюсь сквозь толпу, идущую к набережной.
— Странно. Непривычно.
Почти спотыкаюсь на невидимом препятствии. Рука Алекса ложится на мой локоть.
Дотрагиваюсь до своей шеи сзади и часто-часто бью взглядом по Алексу: его подбородок, губы, широкие плечи и мышцы груди, толстая, натренированная шея. Сколько килограмм она может выдержать?
В горле пересохло.
— Чем занималась все это время? — спрашивает, оказавшись рядом. Мы, наконец, дошли до набережной.
Веду плечами, потушив обиду. Если бы он позвонил или написал, то я бы все рассказала.
Но он не звонил. Не писал ни строчки. Стараюсь не винить. Алекс дал мне то, что еще никто не давал — защиту. Но обида грызет меня, словно я маленькое, хрустящее яблочко.
— Была на съемках, — отвечаю совсем не увлеченно.
— Каких? Я ничего о них не знаю.
— Да так. Магазин одежды. Купальники, туники и все такое…
— Я думал, одежда — это то, что прикрывает больше семидесяти процентов тела, — Алекс хмурится, и я чувствую его взгляд на своем плече. Мы идем бок о бок.
Чужие, связанные глупой сделкой и кучей секретов.
— С тобой многие не согласятся.
Останавливаюсь, чтобы полюбоваться на залив.
Я бесконечное количество раз уже облизала свои губы, что теперь их чувствительность зашкаливает. Мои руки спрятаны в глубоких карманах юбки. Делаю вдох и наполняю свои легкие морским запахом с нотами амбры и восточных сладостей.
— А вторая?
— Что вторая? — быстро переглядываемся. — Съемка?
Вновь откуда ни возьмись выплескивается уверенность, что это банальное любопытство. Как бы мои действия — равно его репутация. Вскользь вспоминаю наши разговоры в начале года.
Безусловно, он с Сереной куда лучше сочетается, чем я.
— Украшения. Мне понравилось.
— Сниматься? Или украшения тебе понравились?
Хихикаю. Румянец без спроса покрывает щеки. Все это тянет на легкий флирт, но в тоже время в очередной раз думаю о том, что я беспросветная дура.
— И то, и другое. Я потом купила браслет! — вырывается из меня довольно эмоционально. — Показать? — спрашиваю, а сама думаю: зачем? Глушу бессмысленный порыв.
— Покажи.
Снова облизываю губы. Когда открываю сумочку, и на глаза попадается бальзам, делаю заметку в своей голове использовать его уже наконец, пока мои губы не покрылись корочкой из песка.
Браслет достаю из бокового кармана.
Позолоченная крупная цепочка с несколькими кулонами: ракушка, цветок, шмель и крупная надпись «fashion». Смотрю и решаю: зря показала.
Смеяться же сейчас будет. Или посмеиваться. Снисходительно так, что почувствую пропасть между нами еще шире, глубже и пугающе.
Совсем другой я стала.
— В твоем стиле, — Алекс поглаживает блестящие предметы, иногда дотрагиваясь до тонкой кожи запястья. Каждый раз вздрагиваю, а электрический разряд, как цыганская игла, аккуратно входит в позвоночник и также выходит.
— Да… — подтверждаю его слова.
Молчу, что в этом комплекте еще и сережки есть. Я, без сомнений, их купила.
— Тебе подходит.
Опускаю руку. Звон кулонов раздает вибрацию косточкам и клеткам, и я ежусь. Или от второго порыва ветра, который теперь приносит аромат его парфюма.
Не исчезает чувство, что если бы Алекс не сдал свою гонку, все сложилось бы по-другому. Эдер не простил мне свой выбор, а я слишком остро чувствую вину за это, чтобы вновь делать шаг навстречу своему гонщику.
Своему еще… Чуть меньше суток.
— Замерзла? — в его голосе вновь не то вопрос, не то утверждение.
Качаю головой, затем киваю. Путаюсь и улыбаюсь.
— Не отказалась бы от кофе. Арабского.
— Я знаю отличное место, — Алекс подставляет локоть, и я опираюсь на него.
— Прекрасно. Тогда с меня булочки с корицей.
Быстро
