в тесном пространстве. Это как в одежде зайти в сауну и простоять там полтора часа без права на жалобы.
— Алекс, это отец. Осталось девять кругов. Ты справишься, сын. Нам нужна эта победа.
В динамиках голос папы. Он редко когда общается со мной и редко когда это позволяют сделать. На моей памяти это второй раз. Первый был в мою самую первую гонку, когда я победил.
Его радость чувствовал всеми порами и боялся что-то сказать в ответ. Горло было затянуто. Першило. Вышло скупое: «Спасибо».
Сейчас слышу его во второй раз.
Девять кругов, значит.
Понимаю, что единственный шанс обогнать Сафина — это действовать агрессивно. Между нами полторы секунды. Проблема в том, что выжимаю максимум из своей машины, но сокращать отрыв выходит с трудом. У него будто бы какая-то мегатурбина прицеплена к заднице.
Общепринято это называется чистый воздушный поток, но я хочу думать о турбине.
Когда разрыв резко сокращается, я понимаю, что Тим где-то ошибся. Замедлился, что дало мне преимущество.
— В следующей зоне ДРС ты уже сможешь подъехать вплотную и атаковать.
Сбрасываю пленку визора и пробую проходить каждый метр трассы идеально, без запинки, собирая быстрые сектора.
Связка поворотов: левый, правый, снова левый и правый. На выходе разгон и торможение, чтобы плавно пройти шикану. И максимальная скорость до одиннадцатого поворота, чтобы там снова прилично оттормозиться. Нагрузка на педаль тормоза здесь, конечно, колоссальная.
Сафин близко. Критически близко. Какие-то две десятые между нами, но не успеваю завершить маневр, и Тимур остается впереди.
— Хорошая попытка. Не отпускай его.
Я вдруг представил, что мне удастся в этот раз выиграть. Да, Сафин все равно будет значительно выше меня по общим баллам, но после прошлого отчаянного схода мне хочется глотнуть шампанского на подиуме.
Следующая связка поворотов. Смесь низкоскоростных и высокоскоростных. Похоже на приключение. Когда то вверх с горы, то вниз. И сердце каждый раз замирает.
Наблюдаю, как Тим проходит сначала тринадцатый поворот, затем четырнадцатый и уходит на пятнадцатый, где важно вовремя найти точку торможения и вывести болид на прямую. Риск заноса очень велик.
Нагоняю и занимаю правильный апекс. Газ. Внимание рассеивается на трассу впереди, на боковое зеркало, на кнопки на руле.
Я не моргаю, задерживаю дыхание.
Тимур рано оттормаживается, и заднюю часть его болида ведет.
Вырываюсь вперед. Машина Тимура съезжает в гравий.
— Я первый был на апексе, — тут же сообщаю Сэму.
Уверен, Сафин успел сообщил своим, что я выдавил его с трассы.
Злой и страшный Алекс Эдер.
Судьи берут нашу дуэль под расследование. Если меня признают виновным, то я буду должен вернуть позицию или отбыть штраф.
Но я не виновен.
И… Режим желтых флагов.
Сбрасываю скорость.
Тимур не разбился, не сбил стену, просто его машина застряла в гравии. И если он не выкатит свою колымагу обратно на трассу, то объявят красные флаги, и для Тима это будет «DNF», что значит «не финишировал». Ну, как я в прошлую свою гонку. И надо бы парню посочувствовать. Мерзкие, убивающие ощущения от своей полной никчемности.
Зеленые флаги.
Черт, все-таки он в игре.
— Предварительно P1, — Сэм старается говорить ровно.
Но я знаю, как он, да и я, взволнованы.
Мои двадцать пять очков против ноля Сафина.
— Где Марино?
Тишина, пока Сэм выясняет.
— P4.
Что ж, тридцать семь баллов в общую копилку довольно неплохо.
Проезжаю под клетчатым флагом первым. Перед глазами все немного расплывается из-за жары. Балаклава в конце гонки плохо справляется с отводом пота.
Когда останавливаю машину у таблички победителя, не сразу вылезаю.
Прокручиваю случившееся.
Так странно все получилось. Неожиданно.
— Дальнейшего расследования не будет по тебе. Судьи признали это гоночным инцидентом. Так что мои поздравления, Алекс. Ты заслужил эту победу.
— Да! — кричу.
Вот Сафин будет зол.
* * *
Откинувшись на небольшой диванчик, беру, наконец, телефон в руки. Экран еще не загорелся, но думаю, там много сообщений.
По-дебильному улыбаюсь и открываю первое. Мама. Потом Серена. Отец прислал видео вручения мне награды. Лично поздравил же в боксах. Обнимал.
Давно его таким не видел.
Нет сообщения только от одного человека, которого, как оказывается, я жду.
Марта молчит. Шантажистка не прислала ни одного скупого сообщения с поздравлением. Про обязательный поцелуй я даже не заикаюсь.
У меня кости в ладонях трескаются от напряжения, когда я держу телефон с пустым полем для сообщений.
Вот сейчас она пришлет.
Или через минутку.
Чувствую себя дурно. Ведь телефон продолжает молчать. В ее профиле две фотографии, и ни одной скопированной с гонки. Ни одной истории с видео моей победы и нарисованным сердечком!
Ни-че-го.
Марта готовится, что скоро меня в ее жизни не будет.
Глава 42
Алекс
США, Лас-Вегас
«Прости, снова не успеваю прилететь», — читаю очередное сообщение от Марты.
Да, я бы мог обязать ее присутствовать на гонке, согласно нашим же договоренностям, но не делаю этого. Наши отношения в корне отличаются от того, что было в самом начале, и давить на Марту или, еще хуже, упоминать наш с ней контракт довольно низко. Из-за нее я провалил одну свою гонку и сократил себе путь на вершину, как по щелчку! Наш договор спокойно можно слить в унитаз!
Вместо привычного «okay» ставлю реакцию на ее сообщение.
Ее профиль стабильно пополняется фотографиями, неизменно щелкаю сердечко на каждую. Еще и сторис смотрю.
Вот Марта со стаканчиком кофе улыбается новому дню. Вот снова ее длинные ноги, на сей раз в балетках. Дальше целая карусель: круассан, вновь кофе, Марта в прикольной кепке, небо и пальмы… Дальше череда помад на ее губах. Мне никакая не нравится, и эти фотки я не лайкаю.
В следующие полчаса жду от нее сообщения с вопросом: «Как посмел проигнорировать?» Но Марта молчит.
Как-то сложно. Меня выводит из себя ее поведение, пусть я и понимаю его природу. И все же бесит.
Гонка в Вегасе особенная для всех. Она ночная, непредсказуемая, наполненная огнями и ощущением свободы. То, о чем трубят уже много десятилетий: ощущение и вкус американской свободы. У меня, правда, от нее песок скрипит на зубах, но, возможно, это из-за близости Мохаве (От автора: пустыня рядом с Лас-Вегасом).
— Привет, — Таня бьет меня по плечу, когда мы случайно встречаемся с ней у входа. — Давно Марты не было видно.
Мне неожиданно захотелось зарычать, а потом завыть, словно ночной койот. Но
