туши. Волосы растрепаны. Ну да, не Серена.
— Почему ты такая? — говорит, прижимая к себе.
Мне хорошо, когда его голос забирается под кожу. Я улыбаюсь, но слышу свой всхлип.
— Такая классная? — мои губы горят.
Несмотря на то что во моем рту еще минуту назад была его сперма, Алекс целует. Язык касается неба. Движения нежные, губительные. Душу засасывает медленно, расторопно и безжалостно.
Трясусь от чувств в каждой косточке. А потом они ломаются, и ломаюсь я.
— Полюби меня, пожалуйста, — слезно прошу.
Мы застываем. И последних полчаса будто не было. Два чужих человека, только встретившихся.
Алекс отходит на шаг. Мне холодно, одиноко. Кожу сдирает кислотой его взгляда. Но в ту же секунду Эдер тянет меня на себя и впивается в губы твердым поцелуем.
Где-то глубоко под лопатками прорезываются крылья.
А вдруг ему просто нужно чуть больше времени?
Мы мелкими шагами передвигаемся к кровати. В сторону летит мой лифчик и трусики. Алекс разворачивает меня спиной к себе и толкает. Я оказываюсь прижата к матрасу его телом. Носом он ведет вдоль ушной раковины, зубами цепляет мочку.
Его рука на моем бедре. Он сжимает его и заставляет отвести ногу в сторону. Алекс входит исступленно медленно. По горлу тянется хрип. Горячий воздух сжигает гортань, следом легкие.
Алекс размеренно двигается во мне. До упора. Я стону, он подхватывает. Тела трутся друг об друга, скатывая влагу.
Картинка перед глазами плывет, растекается. Погружаюсь в забытье. Представляю, что Алекс меня любит.
Когда все заканчивается, наступает рассвет. Я лежу одна в его номере. Здесь прибрано, Эдер перед уходом собрал разбросанные вещи и сложил их на кресло. Все бумажки собраны, выкинуты.
Одежды гонщика нигде нет.
«Ты очень крепко спала. Мне пришлось улететь. Напиши моему менеджеру, он решит вопрос с билетами. А.»
Сминаю оставленную записку и выкидываю под босые ноги. Специально наступаю на ни в чем не повинную бумажку.
Ничего не получается. Ничего…
Глава 41
Алекс
США, Остин
«Я не смогу приехать на гонку. Прости», — читаю полученное от Марты сообщение уже раз в десятый, если не больше.
Меня бросает из раздражения в бешенство.
Резким движением нажимаю кнопку блокировки и откидываю телефон. Мне сейчас все равно, что Марта может ждать моего ответа. Пытаюсь принять тот факт, что она вновь нарушает наши договоренности, но я уже не в состоянии что-либо ей предъявить.
Я в ловушке.
Мы в одной стране, между нами чуть меньше полутора миль, и если Марта захотела бы, то приехала бы сюда, в Остин. Из штата Майами в штат Техас.
Не захотела…
Разблокировав, пишу короткое «okay» и иду в душ. Ледяной, как вода у берегов Гренландии. Может, так станет легче. Кажется, внутри чертовски горячий вулкан.
Сегодня первая гонка после моего схода.
В боксы иду на взводе. Ни с кем не здороваюсь. Кто-то подбегает за фотографиями и автографами, я, как эгоистичный ублюдок, игнорирую и продолжаю свой путь через весь паддок.
Сафин стартует с поула. Делю с ним первый ряд, и напряжение между нами еще никогда не было таким острым за все время, что мы гоняем.
Даже два года назад, когда я готовился забрать кубок, но в последней гонке Тимур отобрал у меня очки и стал чемпионом, между нами не было столько молчания, недоговоренности и жалящих искр, как в последние недели.
— Сафин на хардах. Будет держаться на трассе как можно дольше, — говорит мне мой инженер.
Мы разрабатываем стратегию.
Вижу, как мой соперник общается с Варей, женой. Как улыбается, что-то шепчет, и она краснеет. Да, Сафин уже победитель по жизни.
Забираю у ребят необходимую защиту. Надеваю. В груди клокочет и свербит. Чувствую себя заболевшим. Не переставая потряхивает.
Будто бы вновь один.
Поднимаю голову на балкон и вижу отца. Он смотрит сурово, а в моей голове трубит его требовательный голос: «Ты обязан победить, Алекс!»
Киваю ему и получаю кивок в ответ. Что ж, поддержка отца странная, но какая уж есть. Вряд ли найдется спортсмен, которого нежно гладили по головке, упрашивая приложить усилия.
Спорт — это всегда рамки, дисциплина, жертва. И он не терпит слабаков.
Забираюсь в кокпит, вставляю рулевое колесо в пазы и несколько раз обхватываю его пальцами. Примеряюсь. Неудобство может привести к замедлению реакции, ошибкам. А сейчас мне ошибаться нельзя никак. Категорически!
— Проверка связи, — в наушниках голос Сэма. Четкое произношение, идеальный английский. Иногда думаю, как же он понимает, что говорю ему я, когда еду на скорости, и в динамиках сотни помех?
— Отлично, — отвечаю.
— Итак, мы вторые. Попробуем взобраться еще выше?
— М-да уж…
— Я в тебя верю, Алекс.
Под шлемом не видно, как улыбаюсь.
Сэм — мой гоночный инженер с того самого дня, как я пришел в «Стрелы». Мы не сразу сработались, но когда преследуешь одну цель, рано или поздно находишь общий язык. Теперь и не представляю, если вдруг услышу другой голос по радио во время гонок.
— Спасибо, Сэм.
Вдох. Выдох.
Все внимание на огни даже в начале формировочного круга.
Сафин тормозит со старта. И если это бы было началом гонки, то я бы уже имел преимущество.
Вот блин.
С гаснущими огнями дается старт. Адреналин разбавляет кровь, ударяет в голову. Грудная клетка затянута в тесные ремни, и дышишь через силу. Будто на тебя привесили тонну.
Первый поворот левый. Я в выгодной позиции, потому что обгон производить удобнее с внутренней траекторией. Моей.
Но болиды «коней» в этом сезоне очень быстры на разгоне. И стоит после оттормаживания вдавить газ, как Сафин уже на несколько метров впереди.
Вой двигателей забивается в уши, несмотря на наушники и шлем. От каждой смены передачи пульс бурлит. Сердечная мышца стремительно сокращается, словно пытается догнать скорость звука.
Впереди пятьдесят шесть кругов.
* * *
— Зачем все это было⁈ — кричу на Сэма.
Я на пределе, он тоже. Усталость сказывается. Но я не могу потерять концентрацию, собранность и холодность. Последние гонки, правда, показывают обратное.
— Вы не можете рассчитать, когда надо заезжать на пит-стоп, чтобы обогнать Сафина?
— Алекс, просто не вышло. Нам еще важно, чтобы и по нам не совершили андеркат.
— Прекрасно, че!
Отключаюсь.
Продолжаю атаковать каждый поворот, каждый поребрик. Моя шея чертовски устала. Справляться с такой скоростью дано не всем.
Спина и задняя поверхность бедер ошпаривается и горит. Мне жарко
