будь достоин.
Враг не дремлет.
Майор Пронин.
А теперь уже никто не помнит, что такое «первый отдел», что за окошечко там было, и что через него выдавали, что за мистическая «форма», да ещё и «первая» имелась в виду. А вот майор Пронин остался — навечно зачислен в списки части.
Кстати, оказалось, что бы не делал Овалов, писал ли о двадцатых годах или о партийных работниках, но читатель, тряся своё сито, обнаруживал на дне лишь чекиста с повадками Ниро Вульфа.
Упоминание Ниро Вульфа не случайно. Часто истории с майором Прониным сравнивают с придуманной Конан-Дойлем парой Шерлок Холмс — доктор Ватсон. У Овалова, кстати, на заднем плане болтается домработница Агаша, никакой функциональной роли не играющая, в отличии от такого системного персонажа, как миссис Хадсон. Но главное разница не в этом — майор Пронин и его воспитанник Железнов суть пара «Ниро Вульф — Арчи Гудвин». Рассказчик выведен Оваловым за границы повествования — он лишь хронограф, слушающий рассказы Железнова и Пронина. При этом характер совместного существования майора и его напарника точно такой же, как у персонажей Стаута.
Структура схожа: вот мозговые центры коллективов — жизнелюб, любитель армянского коньяка майор и гурман Вульф — с одной стороны, вот боевые машины — Гудвин, работающий кулаками особо не раздумывая, и Железнов, что носится по улицам как сумасшедший колобок — с другой.
Тут нет нужды подозревать Овалова в заимствовании — доказательств тому не наблюдается, но, главное — это не интересно. Лучше считать, что Овалов и Стаут похожи на Попова и Маркони.
Впрочем, в двух книгах про «довоенного» Пронина есть и чёткий след рассказов Конан Дойла. Это чёткие, почти фотографические отражения. Вот, пропадает из сейфа важный документ, и вокруг его поисков та же пляска, как вокруг морского договора, любовных писем и прочих бумаг, что ищет Холмс. Вот майор Пронин оставляет на минуту своего помощника, а потом возвращается, ведя на поводке собаку — и обманутый читатель готов поверить, что сейчас он поёдёт по креозотному следу в поисках одноного моряка и туземца-карлика. А в «Рассказах о майоре Пронине» равновеликий Пронину враг — майор Роджерс всё время ускользает от него — будто профессор Мориарти. Кажется, что сознательно играет Овалов в эту игру-угадайку.
С другой стороны, время от времени глаз современного читателя цепляется за «Знойкий декабрьский мороз» и «Разнузданных лошадей, привязанных к изгороди» — обороты необычны, так же, как и слова «жировка» и «пятидневка» — реалии той довоенной жизни. Надо сказать, что в книгах есть и опечатки, возникшие, видимо, из-за лихого сканирования.
С течением времени соотношение качеств в паре майор Пронин — Виктор Железнов меняется. Сначала Железнов — мальчик, сметливый не по годам, превращается в честного, но немного туповатого капитана. Мальчик, идущий дорогой отцов, это вообще очень интересный архетип советской культуры. Есть знаменитое стихотворение Михалкова:
В глухую ночь, в холодный мрак
Посланцем белых банд
Переходил границу враг —
Шпион и диверсант.
…
И в тот же самый ранний час
Из ближнего села
Учится в школу, в пятый класс
Детей ватага шла.
Шли десять мальчиков гуськом
По утренней росе,
И каждый был учеником,
И Ворошиловским стрелком,
И жили рядом все.
Позже этот сюжет превратился в знаменитую «Коричневую пуговку» —
Но вот по той дороге
Прошли босые ноги
Босые, загорелые
Протопали-прошли
Ребята шли гурьбою
из дальнего поселка
История про пуговку с не нашими буковками, история про то как, Алёшка нашёл, товарищи отнесли и донесли — на самом деле блестящий пример отражения эстетики довоенного времени.
Первые повести и рассказы о майоре Пронине объединили в себе судьбу этих двух стихотворений — когда в апреле 1941 «Голубой ангел» печатался в журнале «Знамя» он был предельно серьёзен, а он же, когда читается сейчас, то понимаешь, что выглядит это как история про то, как
Четыре дня искали бойцы по всем дорогам
Четыре дня искали, забыв покой и сон
на пятый отыскали чужого незнакомца
И быстро оглядели его со всех сторон.
А пуговки-то нету! У заднего кармана!
И сшиты не по-нашему широкие штаны.
А в глубине кармана — патроны от нагана
И карта укреплений советской стороны.
Кстати, чтобы два раза не вставать — в фильме "Шпион" у лысого Октябрьского звание "старший майор". Звание же «майор», приросло к Ивану Николаевичу Пронину, и даже заменило ему имя и отчество, и тут есть некоторые простые обстоятельства. Пронин — майор государственной безопасности. А ЦИК и СНК СССР от 26.12.1935 были введены специальные звания для Главного управления ГБ НКВД. Согласно им майор госбезопасности соответствовал общевойсковому званию «комбриг», а, скажем, капитан — званию «полковник», и, наоборот, воинскому майору соответствовал всего лишь старший лейтенант государственной безопасности.
Эта система ещё несколько раз корректировалась, но исчезла лишь после войны. Причём система как кислота, растворила не только экзотические звания, но и всех трёх генеральных комиссаров госбезопасности — Ягода, Ежова и Берия. Но это, как говорится, совсем другая история.
Действие в эпопее Овалова неконкретно, оно происходит в особом мире, параллельном не только реальности, но и советской действительности — там, где настоящие мужчины затянуты широкими ремнями, на петлицах кубари, шпалы и ромбы, погоны — только на фотографиях главных мерзавцев, улицы чисты, под Дворец Советов уже выкопали котлован, но ещё не выстроили, как в фильме "Шпион". Помыслы чисты, ничего, что немцы в Польше, но страна сильна. Только месяц — и не больше — кончится война.
Извините, если кого обидел.
23 апреля 2012
История про то, что два раза не вставать
Уже и не помню, кто рассказал мне историю про одного студента. Очевидно, правда, что эта история была рассказана математиком, потому что была построена на терминах, никакому гуманитарию не ведомых. Итак, однокашник этого математика, именем Антон Попов, был большим специалистом в теории чисел, но не верил в формулу Коши для голоморфных функций (ту, что через интеграл по границе области). Этот Попов говорил:
— Не может быть такого, не верю!
И не учил её к экзамену по ТФКП. Получил тройку.
Кстати,
