этот момент Лева как раз глядел на доску. К ней была прикреплена на магнит губка для очистки записей. И прямо на нее была нанесена зеленая точка.
— Вот мы дураки безглазые, — расхохотался он. — Вот же она! И да, не маленькая…
Злополучную губку принялись эвакуировать в контейнер Одоевский и Салтыкова, а я сосредоточился на поиске последнего объекта.
— Одна минута, господа курсанты!
Я полностью сконцентрировался на слабых следах энергии Искажения. Времени оставалось совсем мало, а я никак не мог поймать, откуда же тянулась эта едва ощутимая ниточка. Вокруг полыхала магия, чужой эфир сбивал не меньше, чем взволнованный гвалт товарищей.
— Последний должен быть где-то там, — я указал в сторону преподавательского стола.
— Уверен? — спросил Лева.
Я не ответил и бросился к массивному письменному столу.
— Вижу, — прошептал я, чувствуя пульсацию энергии. — Что-то внутри.
Я сосредоточился, протягивая руку к столу. Да, точно! Верхний ящик. Я дернул ручку, но… Она не поддалась.
— Заперто! — крикнул я. — Ломаю.
— Тридцать секунд, — оповестил голос из динамика.
Сконцентрировав совсем небольшое количество эфира, я дернул на себя ручку, и та поддалась вместе с замком. Ящик затрещал и почти что вылетел на меня. Внутри блеснул какой-то небольшой шарик — он единственный катался по пустому ящику.
— Быстро, контейнер! — крикнул я. — Ребят, переносите.
— Десять секунд.
Юсупов оттолкнул меня и выбросил вперед руку — с его пальцев сорвалась мощнейшая связка стихии ветра и эфира. Алмазный уровень. Все случилось так быстро, что никто не успел и глазом моргнуть. Шарик поднялся в воздух и влетел в защитный короб, словно мяч для настольного тенниса.
Одоевский тут же захлопнул крышку второго ящика, а Салыткова сделала то же самое с первым.
— Успели?
В классе повисло тревожное молчание. Затем неожиданно включился свет — мы все зажмурились от того, как неприятно он резанул глаза.
— Источники изолированы, — произнес механический голос. — Вам удалось избежать заражения. Разблокировка выходов.
Дверь с щелчком открылась, и в аудиторию ворвался свежий воздух. Мы смогли вздохнуть с облегчением.
— Хорошая работа, — сказал я, обводя всех взглядом. — Мы молодцы.
Мы все стояли, тяжело дыша, смотря друг на друга. Кто-то еще не снял респиратор, кто-то держался за грудь, пытаясь успокоить быстрое биение сердца. Секунды тянулись, и в комнате витало напряжение, которое медленно растворялось в ощущении облегчения.
— Что теперь? — Катерина растерянно оглядывалась по сторонам. — Нам нужно утилизировать зараженные артефакты?
Ставни медленно поднялись, впуская в аудиторию дневной свет. Дверь распахнулась, и в класс вошел высокий и статный светловолосый мужчина в мундире с погонами майора.
— Здравствуйте, господа курсанты. — Я понял, что именно его голос мы слышали из динамиков. — Дмитрий Ульянович Перовский, ваш преподаватель по основам безопасности. Прошу всех сесть по местам.
У нас уже вылетело из головы, что впереди была почти что целая пара. Эти десять минут поисков показались вечностью, и я видел, что ребята с непривычки вымотались.
Я немного слышал о Перовском. Один из учеников Трубецкой, обладатель Сапфирового ранга. Редкий случай, когда человек сначала пошел в университет и, получив диплом, внезапно отправился на военную службу. Что именно его подвигло на такой шаг, неизвестно.
— Итак, господа курсанты, поздравляю вас с началом обучения, — сказал Перовский, когда мы расселись. — Эти десять минут были нужны для того, чтобы вы поняли, как склонны вести себя в замкнутом пространстве в условиях угрозы и сжатых сроков. Мы же оценивали вашу способность работать в команде. Аномалия — не тот случай, когда один в поле воин.
Его голос был спокоен, но многие ребята склонили головы, словно Перовский их отчитывал. Майор остался стоять перед аудиторией, руки за спиной.
— Мы разберем ваши действия, — продолжил он. — В экстренных ситуациях нет места для ошибок, и сегодня вам повезло успеть. Но удача — ненадежный союзник. Поэтому давайте разберемся, кто что сделал, и к чему это могло привести.
Он начал с меня, как с того, кто взял на себя ответственность за координацию группы.
— Николаев, — произнес Перовский. — Вы взяли на себя инициативу, и это положительный момент. Уверенность лидера вселяет уверенность в остальных, особенно в критических ситуациях. Львов, хвалю за попытки найти нестандартное решение. В данном случае оно бы не сработало, но не могу не отметить вашу смелость в стрессовой ситуации и способность работать в команде.
Я кивнул, а Лева улыбнулся во всю ширину рта. Аж засиял, как медный таз, от гордости.
— Безбородко, Брюс, — продолжил майор, обращаясь к курсантам, — Конфликты в экстремальных ситуациях — не редкость. Особенно в еще не сложившихся командах. Но если вы оспариваете лидерство и компетентность товарища, то должны мгновенно предложить альтернативное и, что главное, не менее эффективное решение. Вы же не предложили ничего и лишь потратили драгоценное время своих товарищей на бессмысленные споры. Затянись этот конфликт хотя бы на полминуты, то обе группы провалили бы задание. По вашей вине.
Почти все уставились на Безбородко. Аполлон сгорбился и исподлобья смотрел на Перовского. Было очевидно, что выволочка от майора его разозлила. Я не видел признаков вины, нет. Только злость.
Брюс словно окаменел. Прямо смотрел на преподавателя, а я отметил, что под столом он стиснул кулаки так сильно, что пальцы побелели. Это не укрылось от Феликса, сидевшего за соседней партой.
— Кажется, кое-кто не привык, когда его ругают…
— Разговоры, Юсупов! — шикнул майор, и Феликс замолчал.
— Не только у Николаева была возможность возглавить работу, — сказал Перовский. — Среди вас есть кандидаты в лидеры с достойным потенциалом и качествами, которые позволят вести за собой людей. Николаев в данной ситуации лишь быстрее всех оценил обстановку и сориентировался. Однако и Одоевский, и Салтыкова, и Юсупов и даже Львов могли бы взять на себя ответственность. Даже вы, Безбородко и Брюс, могли бы. И, надеюсь, сможете в будущем. Для этого вы и оказались в стенах Спецкорпуса. Теперь перейдем к разбору ваших методов организации безопасности…
Занятие пошло своим чередом, и ребята довольно быстро сосредоточились на учебе. Я конспектировал слова майора, но не мог отделаться от ощущения, что у меня на боку словно прожигали дырку.
Обернувшись, я встретился взглядом с Брюсом. И этот взгляд мне не понравился.
Сидевший рядом со мной Лева нахмурился.
— Кажется, у тебя появился первый недоброжелатель.
— Двое, Лева.
