потом начались проблемы. Потому что «гвардейцы Зринских» подошли к дверям администрации.
— Верните нам господина Анте! — они попытались бы ворваться в администрацию, но напоролись на преграду в виде вооружённых солдат гарнизона. Те уже приготовили автоматы.
— Он ранен и в ближайшее время не будет способен никуда идти, — заявил я, выйдя вперёд перед солдатами.
— Вы нарушаете договорённость, — вышел вперёд капитан «гвардейцев». — Условия участия были в том, что никто не будет препятствовать возвращению господина Анте во дворец.
— Мы окажем ему помощь, а затем вернём Вам. Рана серьёзная. Он едва не истёк кровью.
— Пропустите, господин. Я настаиваю, — гвардеец сверкнул глазами.
Но тут из-за моей спины вышел Непчич. Он сделал почти незаметный жест рукой и «гвардейцы Зринских» оказались под прицелами солдат гарнизона. В том числе из окон администрации и из-за колонн здания.
— Сложите оружие, — стальным голосом произнёс Непчич. — До выяснения обстоятельств нападения, вы будете задержаны.
— Лжецы и нарушители слова, — ядовито произнёс командир «гвардейцев».
Но тут между ними встал я, со словами:
— Не накаляйте, господа. Сначала мы окажем помощь Анте, затем вернём его в Ваше распоряжение. А до тех пор, либо покиньте территорию площади, либо сложите оружие. Затем Вы либо заберёте его сами, либо мы передадим его.
— Я не позволю подразделениям противника разгуливать по Загребу, — произнёс Непчич.
— Пока что они нам не противник, — спокойно ответил я. — Вы человек чести, господин Непчич. И сейчас честь обязывает строго соблюдать договорённости. Правда, они не включали такой случай, как наш. Поэтому я предлагаю либо разоружить их, с возможностью ожидания Анте, либо отпустить прочь, под присмотром.
— Они могли стоять за нападением, — поспорил Непчич.
— Клевета. Бесчестная и низкая, — процедил капитан.
— Нет. Не они. Средств таких у них не было, к тому же, тогда они бы похитили княжну, — пояснил я. — Шанс у них был. Но на них гул воздействовал ничуть не хуже, чем на всех остальных. Это очевидно, разве нет?
Непчич смерил меня неодобрительным взором. Но мне-то что? Я спокойно выдержал зрительную дуэль. Тогда он привёл свои аргументы:
— Ты собираешься отпустить потенциального врага. Они будут стрелять в тебя, когда начнётся бой.
— До боя не дойдёт. Особенно, если мы соблюдём все договорённости. Как минимум — их дух. Так что будьте любезны, господин Непчич, позаботьтесь о репутации княжны Софии и не подставляйте её под критику других кланов и зарубежных правительств. Потому что такое зверское прерывание дебатов — уже пятно на репутации Иллирии. Что говорить о том, чтобы задержать охрану одного из участников? Как это воспримется?
Непчич продолжил играл в «гляделки». Но примерно через треть минуты бросил на «гвардейцев» Зринских пренебрежительный взгляд, и сказал:
— Если они не сложат оружие или не уберутся через пятнадцать минут, то они будут разоружены и задержаны силовым методом, — после чего двинулся в администрацию.
А я посмотрел на капитана.
— Итак, что выбираете?
Выбрали они разоружение. Договорились, что на лечение Анте выделим сутки. Рана, конечно, была глубокая. Но вылечить её должно было быть несложно, особенно с учётом наличия целителей.
После чего, по прошествию суток, Анте вместе с этой «гвардией» отправится обратно к Кнежевичу. Конечно, отдавать ему — это выглядит настоящим безумием. На первый взгляд.
Но с другой стороны, удерживать Анте — ещё хуже. Потому что это напрочь уничтожило бы репутацию нашей стороны. В глаза иллирийской знати мы бы из сторонников истины о судьбе князя стали узурпаторами власти.
Нет. Здесь надо было играть тоньше. И в долгую.
Вот только всё пошло совсем не по плану. Когда я вернулся в администрацию, меня тут же перехватил целитель гарнизона.
— Господин, могу я задать Вам несколько вопросов об обстоятельствах спасения господина Анте?
— Да. А что случилось?
— Лучше Вам будет увидеть.
Я пошёл вслед за целителем, в медпункт.
Анте лежал там, на кровати. Рана на его бедре уже не кровоточила. Была перетянута повязкой и обработана как следует. Но проблема была в другом.
Он выглядел максимально нездоровым. Вены вздулись и потемнели. Сам он тяжело и громко дышал, смотря в потолок. Только когда дверь захлопнулась, шум привлёк его внимание и он уставился на меня красными, налитыми кровью глазами.
Не здоров. Однозначно.
— Что с ним? — я посмотрел на целителя. — Заражение?
— Нет, господин, — он покачал головой. — Полагаю, что он проклят. Очень, очень серьёзно проклят… Тут не меньше третьего уровня. Но, полагаю — вся четвёрка. Если мы не выясним, что это за форма проклятья, то он может не пережить эту ночь.
«Потрясающе».
Если Анте умрёт здесь, то это ляжет кровавым клеймом на всё наше предприятие. София, Империя, Непчич, я. В глазах иллирийской знати мы станем теми, кто убил наследника престола, вместо того, чтобы провести с ним дебаты. На которые мы же его и пригласили.
Народ, который стал участником сегодняшнего безумия, возненавидит Софию. Потому что пострадали не только аристократы или их служители, но и обычные люди, вышедшие поддержать свою княжну.
Кнежевич получит идеальный повод, чтобы пойти в свой крестовый поход против нас. И народ больше не встанет у него на пути.
А София… Серебряков сказал мне, что её роль в глазах части российских элит — быть противовесом Анте. В случае, если он исчезнет, то от неё избавятся, чтобы расчистить путь Караджичам.
А Иллирия?
Отсутствие наследника. Отсутствие правителя. Кланы, которые хотят урвать себе побольше власти и ресурсов. Её разорвёт на части гражданская война, в которой не будет победителя.
Смерть Анте Зринского здесь — уничтожит всё.
Я её не допущу.
Глава 20
— Бесполезно! Не понимаю! — взмахнул руками целитель — Миколаш Зайиц, одаренный из малоизвестного словацкого рода, прикрепленный к гарнизону.
Он еще раз провел рукой над Анте, выпуская из ладони свечение, которым сканировал молодого Зринского. И добавил:
— Не соответствует ни одному из четырех типов. Это может быть только проклятие неизвестного мне вида. Но что с этим делать, я ума не приложу. Нужен специалист, конкретно по проклятиям. Я все же больше специализируюсь на боевых ранениях, а не проклятиях.
Я стоял и ждал его вердикта, никак не мешаясь.
Сам Анте только смотрел на нас изможденным взглядом из-под полуприкрытых век. Он не мог разговаривать. Я уже пытался узнать у него, как
