руки, судорожно сжимающие небольшой узелок из синего шелка. Судя по очертаниям, под тканью скрывался деревянный ящичек.
Ситуация напомнила о первом месяце обучения в Сивильской академии, когда девушки приносили подарки в надежде на внимание наследников Великих родов. Он тогда делил комнату со Стефансом, и тот каждый день сравнивал, у кого подношения больше и богаче… И каждый день проигрывал.
Еще подарки несли альтийские первокурсники, возжелавшие стать его клиентом, но здесь не тот случай.
— Ничего, — спокойно отозвался Маркус. — Это же гостиница, а не семейный особняк.
Воспрянув, клацилийка стрельнула глазами вглубь комнаты, но Маркус продолжал стоять, загораживая вход: зачем ему лишние сложности? Одинокий неженатый мужчина и молодая девушка без компаньонки… Да он и ван Хиль выставил бы, не приди она в качестве преподавателя!
До девицы быстро дошло, и щеки ее залились предательским румянцем. Однако, когда она заговорила, голос звучал уверенно:
— Лэр Маркус, я очень счастлива, что познакомилась с вами. Если честно, мне всегда казалось, что столичные студенты смотрят на других свысока, но либо я ошиблась, либо вы отличаетесь от них.
Держа на лице маску невозмутимости, Маркус мысленно застонал. Неужели он перестарался и был слишком обходителен? Девицы же знают сколько ему лет, и о разорванной помолвке, несомненно, все уже прослышали. Что, если решили испытать удачу? Он без косы и без ленты, его выгнали из столичной академии… Даже в клиенты взял мелкую, бездарную девчонку! Да еще с уродством… Кто-то и впрямь может подумать, будто род ван Саторов после всего случившегося не надеется на хорошую партию.
— Вы так добры, — клацилийка кротко улыбнулась.
— С прекрасными девушками легко быть добрым, — ответил он банальностью. Хотелось побыстрее закончить.
— В таком случае, вы ведь не откажетесь принять мой подарок? Я сама его сделала. — Она протянула узелок и замерла, даже дышать перестала.
Коротко поблагодарив и, взяв подарок, Маркус закрыл дверь. Напоследок успел заметить, что клацилийка огорченно поникла, видимо, как и все девицы, расстроилась, что он не открыл его и не выразил восхищения.
Узелок оказался довольно увесистым. Скорее всего, статуэтка. Впрочем, не важно, хоть камень, хоть золотой слиток, главное, не хлеб — его нельзя вручать в завернутом виде, а лиа Филлидис уж точно не поступила бы столь нагло. Не то что некоторые особы… Маркус хмыкнул, вспомнив последний раз, не тот, когда Присцилла принесла каравай после договоренности семей о помолвке, а тот, когда Вэлэри сунула ему свою лепешку… В столовой, при свидетелях! И как он не подавился тогда?
В третий раз постучали, когда он уже сбросил обувь и, расстегнув ворот рубашки, удобно устроился с книгой. Замерев, Маркус прислушался. Неужели еще одна клацилийка? Кожаный диван, как назло, поскрипывал от малейшего движения.
Стук повторился, причем заметно громче и решительней. Вполголоса послав всех девиц в Бездну, Маркус все же встал, обулся и, подойдя к двери, зло дернул ее на себя.
Вместо милого девичьего личика перед ним хмурилась строгая физиономия дедова клиента, сина Кэлсия Вальтерпа.
— Лэр Маркус, — поклонился Кэлсий. — Дэр Авитус требует, чтобы вы срочно прибыли в столицу. Экипаж во дворе.
С этими словами он протянул сложенную вдвое и даже не запечатанную записку. Маркус с отвращением уставился на нее:
— Проклятье! Лучше бы вместо вас пришла еще одна клацилийка с подарком.
Кэлсий вопросительно изогнул бровь, но Маркус лишь взял записку и кивком пригласил его войти.
Дед, как всегда, обошелся без приветствий.
'Женская возня за спиной у ван Тусена изрядно его разозлила. Помолвка⁈ Ты забыл, что упустил свой шанс, оставшись в Альтии?
Если хочешь все исправить, приезжай сейчас же.
Я договорился о встрече, будем втроем. Покажи искреннее раскаяние, и при мне ван Тусен не откажет.
Больше помогать не стану!
Это твоя последняя возможность!'
* * *
На портальной площади было многолюдно: кто-то прибывал на озера, чей-то отдых, наоборот, закончился. Шум, суета, очереди у порталов, ведущих из Флиминиса… И среди пестрых ярких нарядов, как вороны среди стайки тропических птиц, чернели фигуры стражей — кажется их стало больше обычного. Впрочем, сейчас Маркуса куда больше волновала предстоящая встреча с Дариусом ван Тусеном.
«Искреннее раскаяние»? Шайсе! Он вовсе не чувствует никакого раскаяния! Это ван Тусен должен ощущать вину!
Сидящий напротив Кэлсий был упакован в плотный темный костюм и выглядел так, будто только что вышел из термы: не переставая утирал пот с раскрасневшегося, распаренного лица, протяжно вздыхал, а между вздохами бормотал оправдания.
— Столицу залило дождями, и я так привык к ним… — Он зачем-то вытащил из стойки зонт, повертел в руках и, сунув обратно, опять протяжно вздохнул: — Следовало взять охлаждающий артефакт… Может, все-таки без очереди?
Маркус отрицательно мотнул головой. Хоть он и мог пройти в портал без ожидания, однако Кэлсия заранее предупредил, чтобы тот не использовал привилегию ван Саторов. В столицу всегда самая длинная очередь, и это давало время подумать.
Например над тем, что сказать и насколько глубоко поклониться ван Тусену. Того традиционное приветствие точно не удовлетворит… Во время последней встречи, когда ректор объявил об отчислении и велел сдать ленту, Маркус вел себя слишком вызывающе, но гораздо хуже то, что он проигнорировал договоренность о помолвке с Мелани и, ничего не объяснив, остался в Альтии. Странно, что после этого ван Тусен вообще согласился встретится и обсудить возможный союз. Может, хочет поквитаться? Тогда что же, придется замереть в поклоне и не выпрямляться, пока проклятый ректор вдоволь не насладится его покорностью?
Шайсе! Стоять с обнаженной шеей… Как на плахе.
От пришедшего на ум сравнения по груди словно раскаленным лезвием полоснуло.
Эти выродки Бездны бросили его отца на колени, борьбу с пустыней выставили как низменную жажду денег, а он ради возможности отомстить должен принять в род гнилую кровь убийцы⁈ Что за мерзкий поворот!
Маркус рывком расстегнул верхнюю пуговицу и глубоко вдохнул.
— Вам плохо? — обеспокоился Кэлсий.
— А должно быть хорошо? — огрызнулся Маркус. — Кто бы на моем месте радовался?
Кэлсий мгновенно построжел, выпрямился и с истинно дедовой интонацией произнес:
— Если вы о помолвке с правнучкой дэра Дариуса ван Тусена, то никто из вашей семьи не считает такой ход чем-то предосудительным. Дэр Авитус готов даже помочь…
— Помочь? — перебил его Маркус. — Но почему? Зачем деду эта свадьба?
— Дэр Авитус желает вам только добра, и если таково условие для вашего возвращения в столицу…
Маркус нетерпеливо отмахнулся:
—
