игру и лопнула от смеха. Гриша не выдержал и тоже заржал.
— Да ладно тебе, — сказал он, потирая живот. — Один разок подставишь свою сладкую попку под польского мужика — и всё, ты в теме.
Пайка изобразила фальшивое отвращение:
— Фууууу, извращенец! Боб, а другого плана у нас нет?
— Увы, — сказал Боб, качая головой, — этот план — самый надёжный, примерно на 90% успеха.
— Да вы совсем рехнулись! — воскликнул я. — Гриша, сам иди подставляйся, а я в сторонке посижу!
Гриша ликовал, ведь ему приснился тот кошмар, где мы все умерли в доме Козинского, так что этот план — как глоток свежего воздуха.
— Матвей, ты рисковать не будешь, — подмигнул Григорий. — До интима дело не дойдёт, обещаю. Хотя…. можно было бы и посмотреть
Я не выдержал и кинул в Гришу подушкой. Он упал, продолжая ржать, а Пайка, как настоящая предательница, вместе с ним, не стесняясь, хохотала во весь голос.
— Вот гад, — сказал я, мельком взглянув на свою любимую, которая тоже ржала, будто мы только что рассказали лучший анекдот в мире.
Гриша, между прочим, копировал свой смех с какого-то интернет-мема. Вот так коты учатся быть смешными.
— Брелок не превращает людей в кого-то другого и не отменяет превращение обратно, — напомнил Боб, — он работает только в одной плоскости.
— Всё продумано, — добавил он. — Гриша замутит тебе безупречный польский, а ещё прокачает рукопашный бой. Ты будешь настоящим экспертом ближнего боя, чтобы тихо ликвидировать Кароля и свалить.
— Я легко сделаю из тебя пидора-рукопашника, — усмехнулся Григорий. — Причём в переносном смысле — того, кто себя сам удовлетворяет рукой!
Даже Боб не выдержал и хохотнул, а Пайка умоляла его остановиться, хватаясь за живот.
— Сегодня вторник, — сказал Боб, — у нас есть почти три дня на подготовку. Тренируемся, чтобы перед Козинским у тебя не тряслись колени, и ты не поплыл.
— А если он брелок дома оставит? — я пытался ухватиться за любую соломинку.
— Нет гарантий, — признался Боб, — но, судя по редким фото, он всегда носит его на золотой цепочке, ни на шаг не разлучается.
— Мы будем видеть его передвижение, — добавил Гриша. — Я сейчас намучу всем польский, а тебе добавлю пару приёмов в бою.
— Если он оставит брелок дома, — сказал Боб, закрывая ноутбук, — тогда у нас будет ещё неделя для тренировки.
— А у кого-то будет дырявая жопа, — вкрадчиво добавил Гриша, и снова вместе с Пайкой раздался заразительный ржач.
Так что вот так, ребята. Спасение мира лежит через пятничные похождения Кароля Козинского и мои рукопашные танцы. Планы — грандиозные, а результаты — вопрос времени.
Первый день. Я валялся в спортзале, словно отбитый мешок, пытаясь понять, как, черт возьми, управлять своим телом так, чтобы не развалиться после первого же удара. Боб и Гриша устроили мне настоящий кроссфит со спецназовским душком: приседания с гирями, отжимания до потери сознания, бег по лестницам — и всё это под непрерывный мотивационный ор в стиле: «Ты тут не просто так, ты — пидор-рукопашник, лучший из лучших, и порвёшь всех на атомы».
— Матвей, — прорычал Гриша, глядя на меня, как будто я был его личной тренировочной мишенью, — если хочешь убить Козинского, сначала убей свою лень. Без этого — никак.
Я с трудом поднялся с пола и шепнул себе: «Я — твой личный демон в этом аду».
В это время Боб, словно опытный хирург, разложил свой план на ноутбуке:
— Твои охранники — это я и только я. Ты заходишь в номер, делаешь своё грязное дело, а мы с Гришей чистим вход и выход. Как настоящие наёмники.
Второй день выдался ещё веселее. Тренировки превратились в испытание на выносливость и стойкость. Лицо стало моим главным пострадавшим — пару ударов туда, и я моментально просыпался. Второй — чтобы не расслаблялся.
— Рукопашный — это не просто махаться кулаками, — объяснял Гриша с видом философа, — это контроль боли и умение убить так, чтобы цель даже не поняла, что умирает.
Пайка пыталась облегчить пытки едой и водой, а я только жалобно бормотал: «Еще немного — и я порву этих уродов».
Третий день — последний. Утро прошло за тактическим планированием и постановкой ударов. Я изучал видео с движениями Козинского, повторял до автоматизма каждый шаг: как зайти, как незаметно выманить брелок, как ударить так, чтобы не дать шанса ответить.
— Гриша, — сказал я, — если выживу после этой встречи, ты обязан меня на руках донести до отеля.
— Договорились, — улыбнулся он, — а если нет — я возьму шефство над твоей памятью.
Тем временем Боб не отрывался от подготовки к зачистке — отвлечь телохранителей Козинского так, чтобы они даже не поняли, что их прикончили.
Наступил вечер пятницы. План — простой и жестокий: я делаю так, чтобы меня выбрал Козинский и еду с его человеком к нему в номер, захожу, убираю Козинского и забираю брелок. Боб и Гриша занимаются остальными. Мы — три части одной смертоносной машины.
Смешно? Ни разу. Только адреналин, зубы, стиснутые до хруста, и холодная решимость. Кароль Козинский даже не догадывается, что на встречу с ним идёт не мальчик для битья, а убийца в идеальном польском костюме, вооружённый до зубов.
«КАРОЛЬ КОЗИНСКИЙ»
Что может пожелать человек, у которого есть всё? У Кароля Козинского было именно так: от усталости до переизбытка. Деньги, власть, влияние — всё это не просто предметы обладания, а инструменты. Он рассматривал их, как рычаги: малые финансы — малая сила, большие деньги — сила, способная перегнуть судьбу пополам. Его активы простирались за пределы границ, вшиты в банковские счета и тени договоров, а его авторитет в государстве был вторым после президента. Пока ещё вторым.
Скоро должны были состояться выборы, и Кароль знал: если всё пойдёт по плану, то эти постыдные ограничения исчезнут. Ни перед кем не придётся больше склоняться, ни с кем вести осторожные беседы. Он снова станет тем, кем был — игроком
