— Если мне удастся узнать адрес у моего дяди, я передам письмо и извещу вас об этом. Думаю, что майор придет навестить вас.
— Мы уже давно не видели его. С самого начала войны он был на фронте, а потом попал в госпиталь. С деньгами не было никаких задержек.
Они вносятся на счет в банке. Этим занимаются какие-то поверенные. Но я не знаю их адресов. Я не знала, куда обратиться. Вы так помогли нам, мисс Гринхэм.
— Ну, если мне не удастся связаться с дядей, я могла бы спросить его адрес… у невесты. Но, вероятно, вам бы этого не хотелось?
— О нет, мисс Гринхэм. Я не хотела бы, чтобы она знала о Дженни…
Я прекрасно все понимала и сказала:
— Хорошо, я сообщу вам, как будут обстоять дела. И если я смогу узнать адрес, то передам письмо лично в руки майору Мерривэлу.
Я простилась с Эммой Джонс и пошла домой, размышляя над иронией судьбы, по которой и невеста, и жених имели детей, существование которых они скрывали друг от друга.
* * *
Я немедленно отправилась к дяде Джеральду.
Как я и ожидала, его не было дома, но тетя Эстер очень помогла мне.
— Конечно, — сказала она. — Я дам тебе адрес Маркуса. Сейчас он в Лондоне, но, по-моему, когда удается вырваться, часто уезжает на конец недели в деревню… Или к Дэнверам. Все эти приготовления к свадьбе… Я думаю, он очень доволен, да и Аннабелинда устроила свою жизнь. Вот тебе адрес.
Тетя Эстер была весьма практичной женщиной, к счастью, не наделенной большим воображением, а такие люди в некоторых случаях чрезвычайно полезны. Она не задавала щекотливых вопросов, как сделали бы некоторые на ее месте, и очень скоро я уже направлялась по лондонскому адресу Маркуса.
Я не надеялась застать его, и так оно и случилось, поэтому я оставила ему записку с просьбой немедленно связаться со мной или сообщить, где я могу увидеть его, потому что у меня есть к нему дело, не терпящее отлагательств.
Маркус появился около пяти часов. Я приняла его в гостиной. Он стал еще красивее, чем я его помнила, а легкое прихрамывание не вредило его привлекательности. Маркус смотрел на меня, словно я была тем единственным человеком в мире, которого ему хотелось увидеть больше всего.
— Люсинда! — сказал он. — Какое удовольствие видеть вас! Я не могу выразить, в какой восторг я пришел, получив вашу записку.
— Я рада, что вы пришли. У меня к вам дело чрезвычайной важности.
Меня потрясло, с каким спокойствием он воспринял мое сообщение.
— А вот письмо, которое я должна вам передать.
Маркус взял его, взглянул и положил в карман.
— Я думаю, что это нельзя откладывать, — сказала я. — Мисс Эмма Джонс в большой тревоге.
— Понимаю, — сказал он, — Я сразу же займусь этим.
— Тогда мне лучше вас не задерживать.
Маркус казался несколько огорченным, и я напомнила себе, что на самом деле ему не настолько уж хочется быть со мной. Все это лишь игра. Я не должна никогда больше позволять обманывать себя.
— А как поживаете вы, Люсинда? — сказал он, делая ударение на слове «вы».
— Спасибо, хорошо. Я рада, что вы полностью выздоровели.
— Да, но мне не разрешают вернуться на фронт.
Я застрял здесь, в Лондоне.
— Я думаю, что многие этим довольны.
— Включая и вас, Люсинда?
— Естественно, приятно думать, что твой друг находится в безопасности.
— Я слышал, что у вас в госпитале Роберт Дэнвер.
— Да. Его тоже ранили в ногу.
— И вы надеетесь, что благодаря этому он тоже будет некоторое время в безопасности?
— Конечно.
— Он доблестный герой, не так ли?
— Он очень смелый человек, и я рада, что его храбрость оценили.
— Всегда хорошо, когда люди получают по заслугам.
Маркус скорчил легкую гримасу, и я не могла удержаться от улыбки.
— Думаю, что вам необходимо немедленно прочитать письмо, — сказала я.
— Вы извините меня, если я прочитаю его сейчас?
— По-моему, вы должны это сделать.
Он сел и разорвал конверт. Я наблюдала за ним во время чтения.
На его лице ничего не отражалось. Я не могла понять, какие чувства он испытывал. Маркус был превосходным актером.
— Если вы чувствуете, что должны уйти…
— Какая вы чуткая! Я думаю, что должен уйти.
Какое разочарование, что наша встреча была столь короткой! — Маркус взял мои руки в свои и пытливо посмотрел мне в лицо. — Но мы будем встречаться… часто. Мы так давно не виделись.
— Вы будете заняты, — напомнила я ему. — Свадьба требует много приготовлений.
— Я часто думаю о вас, Люсинда.
— О, правда? Ну, я желаю вам счастья и надеюсь, что все будет так, как вы хотите.
Майор Мерривэл уходил с явной неохотой, и я спрашивала себя, насколько это искренне.
На следующее утро я отправилась в Менд Вэил.
Мисс Эмма Джонс открыла дверь и пригласила меня войти.
— Вы были так добры, — сказала она. — Я знала, что могу положиться на вас.
— Я не сомневаюсь, что он придет, — сказала я.
— О, он уже приходил вчера вечером.
— Наверное, сразу же после того, как я отдала ему письмо. Я узнала его адрес от моей тети и немедленно пошла к нему.
— Спасибо. Спасибо. Не могу выразить, сколько счастья принес Дженни его приход. Теперь она умрет спокойно. Он также повидал детей. Он всегда хорошо к ним относился. Он уверил Дженни, что все будет в порядке. Об их будущем позаботятся, и нам не о чем тревожиться. Он такой добрый… такой милый человек. Не знаю, как вас и благодарить, мисс Гринхэм. Я знала, что вы поможете.
Я знала, что мне не надо будет ни о чем беспокоиться, если удастся увидеть вас и все вам объяснить.
— Я так рада, что смогла помочь!
— Дженни теперь мирно спит. Она благословила его и сказала, что надеется, он будет счастлив в браке. Она сказала, что его невеста — самая счастливая женщина в мире. Бедная Дженни, она так любила его! Я знаю, что теперь она умрет счастливой. Я слышала ее смех. Она знает, что все еще небезразлична ему, а она всегда понимала, на что могла рассчитывать. Еще раз спасибо, мисс Гринхэм за все, что вы сделали.
— На самом деле это очень немного.
— Вы никогда не поймете, насколько много.
Я ушла из Менд Вэил, получив еще один урок о человеческой натуре.
Я подумала, что бы сказали люди, узнав о Маркусе и его тайной семье, спрятанной в Менд Вэил.
Но сколько счастья дал он этой семье. Я поняла, что такое настоящая бескорыстная любовь. Дженни Джонс была готова оставаться любовницей Маркуса, она была счастлива тем, что он мог ей дать, и довольствовалась этим. Она очень любила его.
Я узнала кое-что и о Маркусе. Он оказался поверхностным человеком, но, безусловно, знал, как внушить преданную любовь. Мне пришло в голову, что все мы — сложные личности и никто из нас не вправе судить других.
