Поискал взглядом Олега на вершине скалы, но тот уже стоял по колено в озере кипящего металла. Снизу к поверхности продавливались пузыри, в двух шагах от Олега поднялся купол из розовой пленки. Мрак видел, как Олег непроизвольно напрягся, готовясь к тому, что пузырь лопнет, обдав мелкими брызгами раскаленного металла, однако пузырь лишь раздулся еще больше и застыл… нет, в таком жаре застыть невозможно, он остался подрагивающим куполом.
Из озера расплавленного металла поднимались струи перегретого газа. Иногда вспыхивали короткие злые языки огня, исчезали, поверхность тут же темнела. Дальний край огненного озера был в тени. Там поднимались высокие иззубренные скалы, почерневшие от жара. Угольно-черные тени покрывали треть озера, расплавленный металл чист от пузырей, там не поднимались струи газа, дыма, не вспыхивали огоньки.
Скалы выглядели почерневшими, но Мрака не оставляло странное ощущение, что они и не нагрелись вовсе, хотя теперь видно, что озеро простирается дальше, обхватив их огненным кольцом, а скалы как будто постепенно оседают, словно куски сахара в кипятке.
Олег всмотрелся в его лицо, Мрак уловил жалость и глубокое сочувствие.
— Что, — сказал Мрак, — краше в гроб кладут?
— Не то слово, — согласился Олег.
— Знал бы я, что даже контейнера не хватит…
— То что?
— Не знаю, — ответил Олег сердито.
— Отложил бы вылет, пока ты не нарастил бы себе хотя бы такую же шкуру. Она ж не только защищает, но и кормит!
— Да пошел ты, — ответил Мрак слабеющим голосом.
— Трансформер недоделанный…
В глазах потемнело, в черепе раздался знакомый звон. Последний раз такую дивную музыкальность он слышал, когда пару лет тому ему саданули в затылок прикладом
ГЛАВА 15
Очнулся от обморока, так ему показалось, но тут же ощутил, что это был не позорный для мужчины обморок, а благородный глубокий сон. Возможно, даже с храпом. Поднял веки, там три ряда светофильтров, по телу прошла дрожь: почудилось, что из небытия, то бишь очень глубокого мужского сна, попал в кошмар. Прямо перед ним, шагах в десяти, высилась металлическая громада. Красноватый свет падал сверху, металлические части блестели, как раскаленные.
От металлического гиганта в самом деле несло жаром. Мрак поспешно расширил диапазон зрения, в сразу изменившемся мире, где несколько картинок накладывались друг на друга, фигурка Олега обнаружилась сверху. Волхв передвигался медленно, из его ладоней летели искры, как из сварочного аппарата.
Мрак крикнул осевшим голосом:
— Ты это чего?
— Правда, красиво? — донесся ответ.
— Красиво? — переспросил Мрак.
— Это ты, Олег?
— Функционально, — поправился Олег.
— А-а-а… функционально, конечно. А что это? И откуда оно?
Олег легко спрыгнул, причем над самой землей притормозил и встал так, что не сдвинул и песчинки.
— Там на глубине запасы трития, — объяснил он.
— Нам туда ломиться… не то что долго, а потратимся здорово. Не столько, конечно, сколько добудем, но все же….. А это пусть копает.
Мрак с удивлением и настороженностью осмотрел гигантский комбайн, похожий на огромное веретено.
— Но откуда взялось?
— Я сделал.
Мрак распахнул глаза:
— Ты?
— Я, — подтвердил Олег скромно.
— Это ты от наук бегал. А я их прошел все… что были доступны. Устройство угольного комбайна мне доступно. Вот я и сделал… доступное. Из подручных материалов. Ну, песка и прочего.
Мрак обошел вокруг металлического чудовища. Не сказать, что Олег заботился об изяществе, мудрец до сих пор не понимает, что такое эстетика и зачем она вообще, но зубы этому зверю сделал крепкие, укороченные, их много, породу будут грызть быстро, пропускать сзади и выплевывать, тем самым закупоривая ход сзади…
— Как только доберется, — объяснил Олег, — то нагребет трития… там и дейтерий в больших примесях, упакует вон в тех емкостях и…
— А если не вылезет? Застрянет?
— Тогда полезем сами, — ответил Олег со вздохом.
Целые сутки они отдыхали, залечивали раны и царапины на шкуре. Олег, готовясь к дальней дороге, старательно наращивал кожу. Сперва была в один ангстрем, даже тот не пропускал никакие лучи, радиацию, не реагировал на химию, не нагревался, не охлаждался, а сейчас Олег для верности нарастил еще два ангстрема. Мрак не выдержал:
— Ты б еще в палец толщиной сделал! Олег задумался, ответил с неуверенностью:
— В палец?… Да, собственно, я пока не вижу острой… ну очень острой необходимости. Это и так… с запасом.
— С запасом, — сказал Мрак.
— Тысячекратным?… Нет, миллионнократным, трус ты пуганый…
Под ногами раздался едва слышный гул. Почва подрагивала, в десятке шагов впереди металлические глыбы задвигались, поползли в стороны, а там начал подниматься горб. На солнце блеснул металл, острое рыло показалось наконечником огромной пули. Комья земли осыпались с покореженного, изъеденного высокими подземными температурами рыла.
Комбайн вылез до половины и застыл. Роторные лопатки бессильно крутнулись пару раз в воздухе.
Мрак сказал с уважением:
— Как ты сумел так рассчитать?… Он же полз на последнем издыхании.
Олег молча бросился к упакованным контейнерам. Схватил один, другой, лишь тогда вздохнул с облегчением.
— Фу, я ж всякое думал… Ну, теперь мы можем решиться на прыжок и побольше.
— Много набрал? — поинтересовался Мрак.
— Спина прогнется все тащить, — ответил Олег неопределенным тоном, то ли предостерег, то ли похвастал.
— Или пуп надорвется. Жри сейчас, сколько сможешь. Пока из ушей не полезет. Остальное возьмем… Ну, сколько сможем.
— Я такое добро не брошу, — заявил Мрак. Он заглянул в один контейнер, счастливо заржал:
— Здесь столько, что и за сто лет не съесть!
— Черт, — сказал Олег зло, — когда и Солнце рядом, так еще и такие запасы…
Он сам себе напоминал путника, что бредет по голой безжизненной степи, устал, голоден так, что время от времени Щиплет траву, а когда находит растение со съедобной луковицей, то пожирает ее с жадностью, но мечтает о том времени, когда наконец доберется до села или города, где жареное мясо, от одного куска которого сразу же начинаешь наливаться силой, а усталость уходит…
Они оба, как два паука к мухе, припали к залежи трансуранидов. Мрак на глазах веселел, выпрямился, плечи стали шире, огляделся орлом, захохотал, пустил длинную искрящуюся молнию навстречу пылающему Солнцу.
— Хорошо!…
— Что хорошо? — донесся голос волхва.
Он уже, как стриж, носился над поверхностью, Мраку все время казалось, что летит чересчур быстро, вот-вот врежется в Солнце… а отсюда хорошо видно, что это не оранжевый диск, а огромная плавильная печь с температурой только на поверхности хрен знает сколько градусов, но если уж попал на поверхность, то гравитация не выпустит, потащит вглубь, где температурка уже двенадцать миллионов, этого уже и сверхпрочная шкура не выдержит…
