Мрак было вскинулся, возражений у него навалом, но посмотрел на запертую дверь спальни Ирмы, сник, скис, даже плечи и уши опустились, как под дождем.
— Вот так и прибираешь лучших женщин!
— Да ничего я не прибираю.
— Бабушке своей скажи! Я же видел, какими ты глазами на нее смотрел!
— Мрак, не дури. Давай сосредоточивайся на шкуре. Сейчас тебя пробьет насквозь любой метеорит крупнее песчинки…
— А ты пока к Ирме?
Олег сказал прохладным голосом:
— Трудиться никто не любит. Но кто качает железо, тот
ГЛАВА 16
Ирма не ошалела, как опасался даже Олег, когда проснулась в прежней постели и обнаружила, что сама спальня весьма отличается от той, в которой заснула. Все предыдущие были похожи, как карандаши в одной коробке, а здесь чувствуется совсем другой хозяин.
Она вышла в халате, недоумевающая, тихая, но спокойная. В ее теплых коричневых глазах была уверенность, что за спиной этих мужчин она в полной безопасности. От всего.
Мужчины сидели за пустым столом и беседовали. Нет, не за пустым — две бутылки коньяку и два фужера. Для мужчин этого бывает достаточно. Оба повернули головы, на лице Мрака она уловила смущение, а в зеленых глазах его друга прочла сочувствие и поддержку.
— Ирма! — вскричал Мрак преувеличенно бодро.
— Ты так хорошо спала, что мы не решились тебя будить…
Понимаешь, гулять так гулять, мы по дорожке заскочили на виллу к Олегу.
Она взглянула на Олега.
— Я сразу ощутила, — сказала она просто, — что это ваша спальня.
— Ну вот! — вскричал Мрак.
— Вот так он и действует, гад!
Олег улыбнулся Ирме.
— Теперь это ваша спальня, — сказал он.
— Впрочем, как и вся вилла. Располагайтесь, хозяйничайте. Здесь уж точно никто вас не потревожит. Даже мы.
— Ага, — сказал Мрак обвиняюще, — это ты бабушке своей скажи! Ирма, ты ему не верь. Он всегда так начинает.
Олег молчал, глаза были очень серьезными, даже потемнели, потеряли изумрудный блеск. Мрак вздохнул, вылез из-за стола, развел руками:
— Прости, Ирма… Снова дела! Пойдем, палач…
Олег чувствовал на спине грустную улыбку Ирмы. Она как-то не среагировала вовсе на то, что теперь это ее вилла, просто не поверила, а грусть тоже хорошая и светлая, такие чистые девушки часто грустят без видимой причины…
Когда спускались на первый этаж по лестнице, покрытой толстым ковром, Мрак присмотрелся к Олегу, сказал внезапно:
— Стой-стой! Ты чего это привидение изображаешь? Олег остановился, глаза уставились непонимающе.
— Какое привидение?
— А ты чего по ворсинкам ковра ходишь, не пригибая?… Эльф, да?
Олег взглянул себе под ноги, тут же осел на сантиметр. На лице мелькнуло смущение.
— Мрак, я учусь ходить заново… Сейчас, с этой шкурой из нейтронной ткани, я вешу пару тонн. Можешь меня представить, если сяду в кресло? Да и лестница подо мной проломится. Потому стараюсь уравновесить, что ли… Что-то вроде антигравитации, но только на биологическом уровне. Пока не поймал точный баланс, но это дело пары дней. Не обращай внимания, ты о своей шкуре думай. В обоих смыслах.
— Не скаль зубы, — сказал Олег раздраженно.
— Давай, покажи, во что упираешься. Где застрял?
Мрак, затягивая неприятный момент, прошелся вдоль невероятно прочной бетонной стены. Здесь уж точно можно проводить испытания хоть атомной бомбы. Глубоко зарылся этот трусливый крот. Правда предусмотрительный. Уж этого не отнимешь, вон два потайных хода в разные стороны, явно один ведет под воду, море здесь в двух километрах, а другой прячется где-то среди скал. Пока ночью летели со спящей Ирмой, он видел остатки древних, уже выветрившихся гор, источенных, как водится, норами, пещерами и пустотами.
Олег присел в самом углу на корточки, зеленые глаза строго поблескивали. Он молчал, но молчание было красноречивым.
— Не отвлекай, — сказал Мрак раздраженно.
— И не гавкай под руку. И зубы не скаль. И ничего не вякай… И вообще лучше не дыши, я человек очень тонкий и впечатлительный.
— Начинай, — зловеще напомнил Олег.
— Начинай…
Мрак наконец вышел на середину бункера, вздохнул, напрягся, как культурист на помосте. Рельефные мышцы вздулись, застыли Окаменевшими удавами. Очень медленно, постепенно кожа начала приобретать металлический оттенок.
Олег сузил зрачки, он сканировал Мрака сразу во всех диапазонах, отмечал все изменения, сам в самом деле старался не дышать и стать незаметным, раз уж Мрака так нервирует его присутствие, присутствие тренера. Металлическая кожа заблестела, по ней пробежали искорки, снова стала матовой, но Олегу пришлось усилить поток гамма-излучения, кожа стала почти непроницаемой…
Давай, Мрак, сказал он беззвучно. Давай, без тебя я ничего не смогу. Даже если буду и дальше сильнее. Все равно интеллект идет позади грубой силы, грубого натиска, с этим я спорил долго, века, но в конце концов смирился и даже признал это почти верным. Так что давай, Мрак. Без твоей бесшабашной уверенности, стойкости, даже наглости… я не пройду и половины пути.
У Мрака труднее всего, судя по его виду, идет трансмутация внутренних органов, но это пока можно оставить на потом, а сперва усилить бы ему шкуру, да еще научить бы расщеплять в атомном желудке не только готовую начинку для атомных бомб…
Он видел, с каким трудом Мраку дается каждый следующий шажок, они стали совсем микроскопическими, он уже задыхается, готов остановиться…
— Давай, Мрак! — закричал он бешено.
— Давай!… Ты же можешь!
От металлического монстра донеслось глухое:
— На этот раз… не… могу…
— Там Тарх! — выкрикнул Олег.
— Он впервые позвал нас!… За столько лет впервые!
Мрака трясло, кожа покрывалась чешуйками, густым мехом, перьями, плотным панцирем хитина, потом заблестела металлом, сперва с синеватым отливом, потом желтым, оранжевым…
— Давай, Мрак! — орал Олег.
— Ты уже близко!
Хрен он близко, мелькнула злая мысль, долго и старательно наращивает пока что стальную гибкую шкуру… нет, уже танталовую… Ага, сейчас укрепляет связки, будет прыгать, как кенгура… нет, как кузнечик или даже блоха… Появились мембраны-жабры, будто прямо щас на дно океанов…
— Попытайся перестроить сердце еще чуть-чуть, — сказал он напряженно.
— Мрак, мы можем! Мы многое можем… Представь это, черт бы тебя побрал! Поярче, тупарь… Сосредоточься… Ты ж сильнее нас, Мрак! Ну же, пробуй на неорганику весь… или на металл…
От Мрака несло жаром, на стенах вспыхивала цементная пыль, сгорала, как комарики на пламени свечи, под ногами расплылось черное пятно, потом начало плавиться, бетон закипел, как пережаренный кофе, дым наполнил помещение.
