небольшими порциями данных.”
Или наоборот - сделать вид, что накопленные ошибки привели к масштабному сбою, которым можно замаскировать задействование всех мощностей – добавила Рэн.
“Эй, Макс!” – окликнул Зик. “Ты там заснул? Давай начинать!”
Первые минуты спарринга проходили в привычном темпе. Зик атаковал уверенно, но предсказуемо, позволяя Максиму держать дистанцию. Внезапно воздух вокруг Зика начал мерцать, едва заметное свечение окутало его фигуру голубоватой дымкой.
“Что за…” – Максим отступил на шаг, чувствуя, как меняется энергетика боя.
Следующая атака Зика слилась в размытое пятно – Максим едва успел выставить блок. Удар отбросил его к стене тренировочного зала. Голубое свечение вокруг Зика усилилось, превращаясь в полупрозрачную сферу чистой энергии.
“Невероятно,” – выдохнул Ал, глядя на показатели синхронизации. “Двадцать девять и восемь десятых! Это же…”
“Практически тридцатая ступень,” – Максим с трудом восстановил равновесие. Каждое движение Зика теперь сопровождалось всплесками энергии, словно его тело балансировало на грани материального и квантового состояния.
Зик замер, растерянно глядя на собственные руки, окутанные мерцающей дымкой. Свечение медленно угасло, но ощущение мощи никуда не делось – оно читалось в каждом его движении, в уверенной осанке, в том, как легко и свободно он держался.
“Как это возможно?” – пробормотал он. “Неделю назад я едва дотягивал до двадцати пяти.”
Похоже, эксперименты всё-таки оставили след, – заметила Рэн. Хотя и не тот, на который рассчитывали учёные.
Дельта, ИИ Зика, тоже казался озадаченным: “Фиксирую аномальные изменения в структуре нейронных связей. Источник изменений… неизвестен.”
“Может, это последствия болезни?” – предположил Ал, но его голос звучал неуверенно.
“За неделю прыгнуть на пять ступеней?” – Зик покачал головой. “Такого просто не бывает.”
Максим молчал, наблюдая за другом. Неожиданное усиление способностей могло быть как благословением, так и проклятием. Особенно если оно привлечет внимание тех, кто захочет разобраться в его причинах.
“В любом случае,” – Зик хлопнул в ладоши, возвращаясь к привычной уверенной манере, – “грех не воспользоваться таким подарком. Продолжим?”
Глядя на азартный блеск в глазах друга, Максим подумал, что, возможно, им стоит поторопиться с планом использования лабораторного оборудования. Кто знает, какие еще сюрпризы могут проявиться после экспериментов? И лучше быть готовыми ко всему.
Определенно, – согласилась Рэн. Нам понадобится каждое преимущество.
“Кстати,” – Зик принял боевую стойку, – “что там за слухи о тебе и той девчонке из элиты? Лия, кажется?”
Ал прыснул со смеху, а Максим почувствовал, как краснеет. Некоторые вещи определенно не изменились.
Забавно, – заметила Рэн. Прежний Зик никогда не интересовался твоей личной жизнью.
“Может, это к лучшему?” – подумал Максим, уклоняясь от первой атаки друга. Новая версия Зика казалась… мягче. Человечнее. Возможно, не все последствия экспериментов были плохими.
***
“Это всё-таки странно,” – Ал задумчиво постукивал пальцами по стене тренировочного зала. “Такой скачок после обычной простуды…”
“Да уж,” – Зик вытирал полотенцем взмокшую шею. “Хотя знаете, было пару странных снов. Или не снов…” – он нахмурился. “Помню какую-то лабораторию, много приборов…”
Максим напрягся, стараясь сохранять непринужденный вид. “Лабораторию?”
“Ага. Наверное, из-за того, что собирался участвовать в проекте Бергмана. Жаль, что не успел – говорят, там работали над улучшением синхронизации.”
Спроси про приглашение, – подсказала Рэн. Нужно понять, был ли он добровольцем.
“Тебя ведь тоже приглашали в проект?” – как можно небрежнее поинтересовался Максим.
“Вроде да…” – Зик потер висок. “Странно, совсем не помню детали. Кажется, должна была быть встреча с профессором, но я заболел…”
Он действительно не знает, – заметила Рэн. Его забрали до официального начала проекта.
“А что насчет Дельты?” – спросил Ал. “Может, твой ИИ получил какое-то обновление?”
“Обновлений не было,” – отозвался Дельта. “Но фиксирую изменения в структуре квантовых связей. Словно кто-то оптимизировал базовые протоколы.”
Зик пожал плечами: “Может, правда простуда так повлияла? Говорят, иногда болезни могут спровоцировать скачок в развитии.”
“Или лекарства,” – осторожно предположил Максим. “Ты же говорил, что принимал какие-то препараты?”
“Да… наверное,” – Зик снова нахмурился. “Честно говоря, почти не помню ту неделю. Всё как в тумане.”
Классический эффект стирания памяти, – прокомментировала Рэн. Они хорошо поработали.
Максим смотрел на друга, пытаясь примирить два противоречивых чувства: радость от того, что эксперимент обернулся неожиданной удачей, и тревогу за возможные последствия.
“В любом случае,” – Ал хлопнул Зика по плечу, – “тебе повезло. Тридцатая ступень – это же новый рекорд школы!”
“Точно,” – усмехнулся Зик. “Хотя знаете… иногда мне кажется, что я что-то упускаю. Что-то важное.”
“Например?” – Максим затаил дыхание.
“Не знаю,” – Зик покачал головой. “Просто ощущение. Как будто часть меня знает что-то, чего не знаю я сам.”
Интересно, – протянула Рэн. Возможно, не вся память была стерта. Некоторые фрагменты могли сохраниться на подсознательном уровне.
“Ладно, хватит загадок,” – Зик решительно поднялся. “Еще один раунд?”
Максим переглянулся с Алом. Пришло время.
“Подожди,” – он глубоко вздохнул. “Нам нужно кое-что тебе рассказать. О той неделе.”
Ты уверен? – в голосе Рэн звучало беспокойство.
“Он должен знать.”
Зик медленно опустился обратно на скамью. “Что происходит?”
“Помнишь те сны про лабораторию?” – Максим подался вперед. “Это были не сны. Профессор Бергман действительно проводил эксперименты. На тебе.”
По мере того как Максим рассказывал о случившемся – о похищении, о секретной лаборатории, о том, как они с Алом раскрыли правду и организовали его спасение – лицо Зика становилось все более задумчивым.
“Значит, этот скачок в синхронизации…” – он замолк, переваривая информацию.
“Побочный эффект их экспериментов,” – подтвердил Максим. “Мы подменили данные, чтобы они решили, что проект провалился. Поэтому тебя вернули, стерев память.”
“И теперь у тебя есть дар, о котором они даже не подозревают,” – добавил Ал.
Зик долго молчал, глядя в пространство перед собой. “Знаете, это многое объясняет. Эти смутные воспоминания, ощущение чего-то упущенного…” – он поднял взгляд на Максима. “Спасибо.
