За то, что вытащили меня оттуда. И за то, что рассказали правду.”
“Ты бы сделал то же самое,” – просто ответил Максим.
“Только имей в виду,” – Ал понизил голос, – “если кто-то заинтересуется твоим внезапным прогрессом…”
“Я знаю,” – кивнул Зик. “Буду осторожен. Скажу, что это последствия той загадочной болезни. В конце концов,” – он усмехнулся, – “так оно и есть, в каком-то смысле.”
Они поднялись, готовые продолжить тренировку. Но теперь между ними появилось что-то новое – общая тайна, делающая их дружбу крепче.
“Кстати,” – Зик принял боевую стойку, – “раз уж мы начали раскрывать секреты… Может, расскажешь наконец, что у тебя с Лией?”
Максим застонал, а Ал расхохотался. Некоторые вещи не менялись, даже после самых невероятных открытий.
***
Профессор Бергман нервно поправил галстук, глядя на черный экран связи. Рядом доктор Штейн протирал очки – привычка, выдающая его беспокойство. В пустом конференц-зале царила гнетущая тишина.
“Говорят, куратор лично заинтересовался нашим отчетом,” – пробормотал Штейн, водружая очки обратно на нос.
“Молчите,” – одернул его Бергман. “Скоро узнаем.”
Экран ожил, являя силуэт в темном костюме. Лицо собеседника оставалось в тени, но голос звучал холодно и четко:
“Профессор Бергман. Доктор Штейн. Мы ознакомились с вашим итоговым отчетом по проекту.”
“Да, сэр,” – Бергман подался вперед. “Как вы могли видеть, из-за ошибки в калибровке…”
“Не утруждайтесь,” – прервал его голос. “Мы провели собственный анализ. Ваши объяснения… неудовлетворительны.”
Штейн побледнел. Бергман почувствовал, как по спине стекает холодная капля пота.
“Вы подвергли риску всю организацию,” – продолжил собеседник. “Утечка информации об экспериментах могла привести к катастрофическим последствиям.”
“Мы приняли все меры предосторожности,” – начал Штейн, но осекся под тяжелым взглядом силуэта.
“Недостаточные меры. Знаете, что происходит с проектами, которые становятся угрозой безопасности?”
Бергман сглотнул. “Переформатирование?”
“Именно. Полное стирание всех данных. Всех участников. Всех свидетелей.”
“Но наша работа… годы исследований…”
“Будут продолжены другими. Более компетентными специалистами.”
Штейн вскочил: “Вы не можете! Мы достигли прорыва в понимании квантовой синхронизации! Наши результаты…”
“Сядьте, доктор,” – голос стал еще холоднее. “Ваши результаты теперь принадлежат организации. Как и ваши жизни.”
Бергман закрыл глаза. Он знал, на что шел, когда принимал финансирование. Знал правила игры. Но никогда не думал, что придется заплатить такую цену.
“У вас есть выбор,” – продолжил силуэт. “Добровольное переформатирование с сохранением базовых навыков и новой личности. Или…”
“Мы согласны,” – быстро произнес Бергман. “На добровольное.”
“Разумное решение. Завтра в девять утра вас встретят в лаборатории. Подготовьте сотрудников.”
“А если кто-то откажется?” – тихо спросил Штейн.
“Тогда мы применим второй вариант. Более… радикальный.”
Экран погас. Бергман и Штейн долго сидели в тишине, не глядя друг на друга.
“Что ж,” – наконец произнес Бергман, поднимаясь. “Нужно собрать команду. Времени мало.”
“Думаешь, они действительно оставят нам навыки? Или это просто…”
“Не важно. Выбора все равно нет.”
Они вышли в коридор. Где-то вдалеке слышались привычные звуки лаборатории – жужжание приборов, голоса сотрудников, не подозревающих о грядущих переменах.
“Знаешь,” – Штейн остановился у окна, глядя на закат, – “может, оно и к лучшему. Начать с чистого листа…”
Бергман снова промолчал. Он смотрел на свой кабинет через стеклянную перегородку – десятки голопроекций с формулами, стопки датакристаллов с результатами экспериментов, архивы исследований. Годы работы, бессонные ночи, моменты озарения… Все это должно исчезнуть.
Или нет?
Он вспомнил молодого стажера, Максима Вэя. Необычный парень – острый ум, нестандартное мышление, глубокое понимание квантовых процессов. А главное – осторожность и умение хранить секреты. Они давно наблюдали за ним, отмечая его растущий потенциал.
“Иди домой, Штейн,” – Бергман развернулся к своему кабинету. “Мне нужно… подготовить документы.”
Оставшись один, он активировал терминал и начал быстро работать, копируя избранные файлы в специальный раздел учебной базы данных. Зашифрованные заметки, ключевые формулы, выводы из экспериментов – все, что могло пригодиться пытливому уму. Ничего откровенно опасного, только намеки и направления для исследований.
“Надеюсь, ты распорядишься этим мудрее, чем я,” – пробормотал он, настраивая избирательный доступ к данным. Теперь только Максим сможет увидеть эти материалы, когда будет готов. А его уникальная синхронизация с ИИ поможет правильно использовать информацию.
Закончив работу, Бергман стер следы своих действий. Завтра он станет другим человеком, с новым именем и новой жизнью. Но часть его знаний, возможно, поможет талантливому ученику найти путь, которым сам Бергман пройти не смог.
“Будь осторожен, мальчик,” – прошептал он, выключая свет в кабинете. “И не повтори моих ошибок.”
На следующее утро голографическая проекция преподавателя Морриган появилась перед классом.
“Доброе утро. У меня объявление от администрации,” – ровный голос разнесся по аудитории. “Профессор Бергман получил назначение в другой город и будет незамедлительно переведен в новый исследовательский центр. Его учебная группа расформировывается.”
По классу прокатился удивленный шепот.
“Все текущие проекты передаются другим преподавателям. Списки будут вывешены в конце недели,” – голограмма сделала паузу. “А сейчас вернемся к теме урока…”
Максим встретился взглядом с Алом. В глазах друга читалось то же беспокойство, что терзало его самого. Внезапный перевод профессора, спешная передача проектов – слишком много совпадений для простой смены места работы.
Думаешь, они узнали про взлом? – спросила Рэн.
“Надеюсь, что нет,” – мысленно ответил Максим, открывая учебные материалы. “Но на всякий случай нужно быть осторожнее. Особенно с доступом к лабораторным системам.”
Согласна. Хотя странно, что нас до сих пор не вычислили.
Пока Морриган рассказывала о квантовых флуктуациях, Максим размышлял о том, что могло заставить целую исследовательскую группу исчезнуть буквально за одну ночь. И главное – какие последствия это может иметь для их собственных планов.
***
Максим склонился над терминалом своего рабочего места. Над столом парила голографическая проекция с потоком данных – результаты очередного сканирования систем подземной лаборатории. В комнате царил полумрак, только редкие огни пролетающих за окном транспортов мелькали на стенах.
“Второй день полной тишины,” – он потер глаза. “Как будто там никого и не было.”
Подозрительно, – отозвалась Рэн. Обычно в логах хотя бы автоматическое обслуживание фиксируется.
“Именно. Либо они действительно
