Запись тридцать вторая. Признаться, мне было даже несколько жаль Реджинальда. Сколько боли во взгляде - он, кажется, был недалёк от потери сознании, может, даже от смерти... Да, знакомо, демонически знакомо!
Мои люди сработали как нельзя лучше: яд, напуганная до смерти прислуга, говорящая по указке Ордена (а проще говоря - по моей указке), умело состряпанное послание этой Эжени Реджинальду, парочка нужных слов - и жернова уже крутятся! Дни Гильдии сочтены, они (о, эти проклятые боги!) меня не остановят.
Благо и опыты увенчались успехом. Эксперименты показали, что...
Чуть ли не десяток страниц, изрисованных всевозможными формулами, рисунками и схемами, длинные и не менее высокопарные рассуждения и раскладки...
Да... С этим можно начать настоящую войну. Но нужен ещё материал, нужны ещё подопытные для наших опытов. Некромантия должна сделать мощный скачок: мне необходимо найти оружие как можно скорее. Эти глупцы, Фердинанд и Реджинальд, могут не справиться с возложенной на них задачей - с взаимным истреблением. Помочь им, что ли? Да, нужно отправить нескольких алых магов на помощь отрядам короля. Поддержка связи - а проще говоря, наблюдение за Северной армией... Да, это будет изящный ход...
Запись тридцать третья. Проклятье! Они ни на что не способны! Хотя... я так и предчувствовал: слишком уж долго не было о нём вестей...
Тенперон. Насмешница-судьба снова свела нас - но теперь в этой игре за власть над престолом. Уверен, что Даркхам тоже намеревается заполучить бразды правления Королевством, я достаточно хорошо его знаю, чтобы сказать: он алчет, он бредит властью. Властью - и магией. Ещё в академии...
Кольнуло левую часть груди... Какое-то забытое чувство силится напомнить себе, но - какое чувство? Сердце, молчи, умоляю, молчи! Я не хочу снова - чувствовать... Это слишком больно... Я и так пережил слишком много боли...
Запись тридцать четвёртая. Реджинальд замкнулся, он не желает никого слушать: он бредит местью. Мне даже не понадобилось его подталкивать, чтобы он подписал несколько указов. Да, Гильдии скоро - конец! И оружие на неё уже выковано.
Вчера вечером прошли первые испытания. Несколько храбрецов (или, скорее, безумцев?) взялись за реализацию моих идей. И... это было страшно, по-настоящему страшно! Труп, повинуясь приказам (пока ещё - устным и тактильным, но можно обойтись только мысленными командами, я уверен) поднялся и прошёл несколько кругов по лаборатории. К сожалению, тело не выдержало, и развалилось. Мерзко, конечно, но впредь мы будем более внимательны. Но в тот момент ни я, ни помощники ни о чём таком не думали: мы ликовали! Победа! Настоящая победа - власть над смертью, вызов Тайтосу и Даркосу. Какая перспектива открывается! Более не понадобится бросать в бой живых людей: трупы, мертвецы будут ходить в атаки, одним своим видом разгоняя огромные армии. Любой бунт захлебнётся, едва недовольные узнают, что на них брошены сотни оживших мертвецов, воплощённый кошмар. С этим оружием можно создать огромную империю - и, главное, удержать её в повиновении! Но, главное - я докажу Гильдии, что не скованный цепями ум сильнее, нежели заключённый в темницу правил и догм.
Запись тридцать пятая. Тенперон сумел меня удивить: всё чаще и чаще приходят сведения о развёрнутой им деятельности по борьбе с королевскими силами. И каков наглец - его за это обожали, боясь в этом признаться, учителя! А уж как девушки, бывало, посматривали. Но он ни на что не обращал внимания, кроме книжек и карт. Тенперон скупо отвечал на многочисленные вопросы, почему он не отвечает взаимностью, скажем, Милене Дебрасилье или Эсмеральде Гюиро: "В этом мире или любовь - или успех. Я выбрал успех". И, что самое смешное: ведь ещё больше взоров дамских обращалось на него...
Ладно, пустое, не о том, не о том надо думать. Владетели уже практически не скрывают своего недовольства. Говорят, Сагирина, Сегюр и Мишель вот-вот могут отколоться от Королевства... Отколоться от Королевства... Неужели это никого не пугает, кроме меня? Страна разваливается! Наша Родина трещит по швам - и всё из-за проклятых Артуа и Даркмура! Не будь их, мне бы не пришлось пойти на столь резкие и активные действия. Я ни при чём здесь. Я в этом уверен. Но почему же ноет сердце?
Проклятье! Забыть об этом! Нужно работать, работать, работать! Придётся мне взять на себя всё бремя проклятой власти, если больше некому! Предстоит привлечь на свою сторону кого-нибудь из королевского окружения, бразды власти должны быть у тех, кто того достоин, - у магов. Лишь способные менять мир должны получить право им править! Это был бы каламбур, не будь это чистейшей правдой! Маги должны править людьми, а не наоборот! Мы достойны этого, как никто другой!
Запись тридцать шестая. Трон под Реджинальдом зашатался: поговаривают, что даже его братья готовят взять власть в свои руки, а короля-мечтателя отправить в какой-нибудь храм - или в библиотеку побогаче.
Мишель, Сагирина и Сегюр объявили о своём неподчинении королю, прислали какое-то вздорное письмо в столицу, потребовали небывалых привилегий для Владений - им нечем ответить, кроме как ударом. Барон Сан-Зар подозревается в измене, но, похоже, беспочвенно. Обычный вояка, честный, прямолинейный, верный престолу, заботящийся о народе. Таких хорошо устранять, прежде чем начинать переворот. Надо будет подумать насчёт этого. К сожалению, Людольфинг не оставил мне выбора: делает вид, что слушает мои советы, а после поступает по-своему. Может, спровадить его на войну с непокорными Владениями, а тем временем подчинить себе столицу? Но Гильдия... Она стоит у меня на пути...
Аркадская империя. Диоцез Ориэнте.
Как же красивы были эти земли! Мягкие цветы источавшие медвяный аромат и не резавшие глаз буйством красок. Ромашки и алые маки тянулись и тянулись во все стороны, насколько хватало глаз, споря за право на солнце с ковылем и клевером. Голубое-голубое, глубокое, как глаза прекраснейшей из дев, небо, по которому с неохотой и ленцой ползли величественные облака. А там, в реке, нёсшей свои воды с Партафских гор в сердце Степи, отражались чарующие горние выси. Несколько сизых голубей, не иначе как чудом спасавшихся от когтей местных ястребов и соколов, затеяли игру над речной гладью.
Эти края чем-то походили на родные для Андроника северные земли. Сходство было неуловимым, скорее осязаемым душою, нежели осознаваемым разумом - и всё же оно было. Может, всё дело в просторе? Там - приволье снегов и лесов, здесь - раздолье, пахнущее ковылём и маками. Там...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
