Эти края чем-то походили на родные для Андроника северные земли. Сходство было неуловимым, скорее осязаемым душою, нежели осознаваемым разумом - и всё же оно было. Может, всё дело в просторе? Там - приволье снегов и лесов, здесь - раздолье, пахнущее ковылём и маками. Там...
- Иллюстрий! - Лысый Онтрар, Кантакузин, испортил Андронику последний час покоя.
"Нет, в этих "безлюдных" местах от людей некуда деться! Где же в нашем мире остались по-настоящему пустынные края, нетронутые человеком? Аркар, молю тебя, подари мне шанс айти такие!" - Ласкарий безмолвно молился, глядя на спешно приближавшегося Феодора.
Серебряная застёжка плаща сверкала холодным и злобным блеском, а кольчуга двойного плетения тихо-тихо, едва слышно, позвякивала при каждом шаге Кантакузина. А сапоги, - лакированные сапоги давили зелёную траву холма, давили беспощадно. Через несколько дней эти же сапоги будут попирать павших степняков, а Феодор будет обращать на это ещё меньше внимания, чем на сминаемую траву. Ещё бы, истинный аркадец, какое дело таким до павших варваров? Вот такие люди и потеряли Ксариатскую империю: на всех, кто не был облачён в пурпурную тогу, они смотрели свысока, сквозь "стёклышки" гордыни, насмехались над такими, гнобили... И не заметили, как варвары потихоньку заполняют города и деревни, как вытесняют с "непригодных для великих ксариатов" работ, как армия постепенно перестаёт говорить на ксарыни, а через некоторое время - какая неожиданность! - сам ксариатский император не может связать двух слов на языке великого Ксара. Почему? Да просто правителем этаких гордецов стал варвар - и те продолжали бухаться на колени перед "недочеловеком", лобызали ему ступни и выполняли все просьбы, даже самые смехотворные или ужасные.
Андроник помахал головою, чтобы прогнать подальше бесов сомнения. Сейчас было не до философских размышлений - сейчас настала пора преподать урок Степи!
- Да-да, меня все ждут! - подмигнул Феодору Андроник, поднимаясь с земли и приводя в порядок одежду и ножны. - Пойдём! Нельзя посмотреть на эту красоту как будто!
- Андроник, мы вот-вот должны выступить - а ты любуешься травою... - нет, в голосе Феодора не звучало ни единой нотки осуждения: так, всего лишь недоуменье.
- Перед великим делом надо заняться хотя бы чем, что тебе нравится. Иначе ни о каких свершениях думать не захочется: устанешь, заскучаешь... И всё! Прощай, упущенная победа! - Андроник похлопал Кантакузина по плечу. - Ничего, войску тоже надо было отдохнуть: больше такой радости им не выпадет. Всё готово?
Интонации Андроника менялись прямо "на ходу": от расслабленной, ленивой беседы о пустяках - к деловому разговору.
- Да, разве только до сих пор никаких вестей от наших "союзников", - презрительно произнёс Кантакузин. - На этих кочевников нельзя положиться. Вдруг...
- Даже если они выдали наши планы старшему жузу - тем лучше! Не придётся бегать по всей степи за этими лошадниками, у меня как-то нет настроения для этого.
Отшучиваясь, Ласкарий тем самым хотел не выдать собственного волнения: а вдруг и вправду - предали? И если да, то когда именно? Ведь все армии кагана могут собраться здесь, рядом, и обрушиться на Южную армию. Или всё может выйти по-другому: заманив аркадцев поглубже в степи, тайсары рванут в незащищённые области империи - и тогда начнётся настоящее веселье!
- Будем надеяться на милость Аркара! - Феодор сотворил знак Аркара.
- Флавиан Марцелл, надеюсь, обеспечит нам её, - усмехнулся Ласкарий.
Раньше он не больно-то верил в какие-то потусторонние силы и высшее провидение, полагаясь только на себя. Всё изменилось с появлением Флавиана, только не инквизитора, а загадочного человека в балахоне. Тот продемонстрировал, насколько относительно в этом мире. Но, тем не менее, недоверие к божественному всё не желало покидать душу Андроника. Да и, к тому же, нужно было воспользоваться шансом, чтобы поддеть "следика"? Но, надо отдать должное инквизитору, тот не вёл себя слишком вызывающе, не заставлял лишний раз припомнить, что среди легионеров - следователь Белой длани, хранитель веры, и прочее, прочееЈ прочее. Или, говоря человеческим языком, парень, который любит заводить разговоры "о вечном", так и норовя наказать каждого, кто не придерживается его взглядов. К тому же помогало и то, что от Марцелла не "пахло костром", не то что в Аркадии...
- О, давайте просто наречём Марцелла епископом тайсарским и тарнским, думаю, он справится с тайсарами в одиночку. Того сжечь, этого распять, сего изгнать из страны... Глядишь, Степь и обезлюдит. А потом придём мы, объявим земли частью империи - и всё! - Кантакузин всё-таки позволил себе рассмеяться!
"Лысый Онтрар, радуйся! Радуйся - вскоре нам достанется уж слишком много слёз. Ведь лучше смеяться, нежели плакать!..Нет, определённо - о другом надо думать... о другом... "
- Слышишь? Прислушайся! - Ласкарий внезапно остановился. - Ну же?
- Иллюстрий, о чём ты... - внезапно до Феодора дошло. - Да, трубы играют! Наши союзнички прибыли?
- В молодости вы бегали наперегонки? - подмигнул Ласкарий. - Или забыл, что это такое, засидевшись в седле?
- Да куда там пехотинцу догнать клибанария - пусть тот и не на коне! - Кантакузин рванул вперёд, запевая (или, скорее, завывая). - Турма! Турма! Турма впереди! Турма! Турма! Турма впереди!
- Зато когорта - в авангарде! - Андроник не держался от того, чтоб не подначить Феофана.
К сожалению, победители забега так и не были определены: оказалось не до того.
С холмов, господствовавших над лагерем, легко можно было заметить конный отряд, на рысях входивший в лагерь Южной армии. Союзные степняки принесли вести, и, скорее всего, хорошие.
Ласкарий и Кантакузин спустились как раз невдалеке от тех ворот, в которые должны были въехать кочевники. Ну да, точно! Вот и пылевая тучка, всё более и более разрастающаяся, и силуэты всадников на приземистых лошадках, и волнующиеся легионеры-стражники.
- Дрункарий! Стратиг! Варвары только что прибыли! Ждут Вас, иллюстрий! - отрапортовали стражники, вставая во фрунт. - Вот, правда, они так торопятся внутрь, к Вам, а Вы - здесь.
Один из стражей, со шрамом над правой бровью, прыснул. Ещё бы, отчего бы не посмеяться над варварами?
- Замечательно! - Андроник постарался вести себя как можно более отрешённей: нужно дать понять кочевникам, что их визит - мелочь, так, пустячок. Иначе возгордятся - и всё, потребует невозможного...
Союзнички как раз застряли в воротах, ругаясь и бранясь друг на друга и на стражу - и совершенно не обращая внимания на двух офицеров, подходивших к ним со стороны холмов.
Кантакузин и Ласкарий подошли ближе, угодив прямо в растущую тучу пыли, закашлялись - но даже не услышав своего кашля: такой гомон подняли кочевники.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
