на 95% я был уверен: Ксюша говорила правду о происходящем вокруг Элизабет. Но профайлинг — штука злая: иногда даже мастера ошибаются, если человек очень старательно играет роль.
Элизабет не играла.
Её реакция произошла мгновенно, как удар током. Когда она перевела взгляд с меня на Ксению — в глазах вспыхнула паника. Та самая — животная, резкая, когда человек понимает, что тайна, которую он годами хранил, внезапно лежит на столе, голая и холодная.
Плечи опускаются.
Грудная клетка делает резкий вдох.
Губы дрожат, будто пытаются выбрать слово, которое спасёт ситуацию.
То, что я увидел, даже не требовало дара — достаточно быть человеком.
— Максим, — резко сказала она, почти сорвавшись, — пошли отсюда. Я не хочу здесь находиться.
Максим нахмурился. Он тоже всё понял — не умом, инстинктом.
— Нет, дорогая, — сказал он тихо, но твёрдо. — Вот твоя реакция как раз и заставляет меня остаться.
Он перевёл взгляд на меня:
— Здравствуй, Роман.
— Приветствую, Максим. Андрей. Элизабет, — кивнул я.
Элизабет чуть дёрнулась к выходу — и в тот же момент Максим бросил всего два слова:
— Андрей, останови.
Больше ничто не требовалось.
Андрей шагнул вперёд, занял дверной проём, расставил руки так, что его фигура полностью перекрыла выход.
Типичный амбал в идеально сидящей тройке. Пиджак подчеркивал ширину плеч, жилет сидел так, будто его подгоняли под бетонную плиту, а к уху тянулся так называемый «невидимый» наушник — ну да, «невидимый». Видимый всем, у кого есть глаза, кабель торчал прямо из-за воротника.
Максим выглядел как образцовый наследник графского рода: дорогая светлая шёлковая рубашка без единой складки, брюки выглажены так, что по стрелкам можно резать воздух, туфли блестели, словно их натирали три человека по очереди.
Элизабет… она пришла в лёгком платье, поверх которого была накинута короткая куртка — не кожа, но материал явно дорогой. Блестела она как кожа, но переливалась иначе, живее. Что-то из магических тварей, судя по текстуре.
Ксюша сидела на диване, сжавшись, словно хотела стать меньше. Она понимала, что её разоблачили — не полностью, но достаточно, чтобы стало стыдно. Она спрятала взгляд, пальцы нервно теребили край свитера.
— Дорогая, — мягко, но железно сказал Максим, — куда же ты так торопишься? Давай присядем и послушаем, что расскажет детектив.
— Да-да, конечно, присаживайтесь, — я указал на стулья. — Давайте я расскажу, кто перед нами сидит.
Я посмотрел на Элизабет.
— Наверное, с ней кто-то уже знаком… — сказал я. Элизабет вздрогнула. — А вот вы, Максим Викторович, с ней точно не знакомы.
И я позволил себе лёгкую, почти хищную улыбку.
— Так давайте я вас познакомлю. Перед вами сидит Ксения.
Сестра Элизабет.
В кабинете повисла тишина.
Максим медленно повернул голову к невесте.
— Что?.. — выдохнул он.
А Элизабет в этот момент стала бледнее, чем мой кот минуту назад.
Глава 22
Напряжение в комнате повисло почти физически — будто воздух стал гуще. Максим сидел идеально ровно, но пальцы на подлокотнике выдали: он сдерживает желание сорваться с места. Элизабет же напротив — едва заметно подалась назад, словно пытаясь спрятаться в собственной тени. Даже Ксюша на диване перестала дышать, не желая лишний раз привлекать в себе внимание.
— А что вас так удивляет? — спросил я, переводя взгляд на Максима.
Ответа не последовало по этому я решил повторить вопрос.
— Что именно вас так поражает? Вы же сами просили найти информацию. Я нашёл. Готовы слушать?
Я посмотрел на Максима Викторовича с едва заметной ехидцей — не злой, а скорее заинтересованной. Но вмешалась Элизабет:
— Максим, не слушай его. Пошли отсюда. Он шарлатан, а я эту девушку впервые вижу!
Голос у неё дрогнул так, будто она сама испугалась собственной интонации. Не уверенность — истеричный страх. Тот самый, когда человек понимает: ещё одно слово — и его тайна рассыплется в пыль.
Но Максим уже всё понял. Это было видно по его мимике — он хотел узнать, что здесь происходит.
— Уйти мы всегда можем, — сказал он тихо, но так что было понятно, всё уже решено. — Мы послушаем. Ты, Роман… будь добр, объяснись. Что ты имеешь в виду?
— Давайте начнём с самого начала, — сказал я. — Элизабет… может, вы сами расскажете? Не очень красиво раскрывать чужие личные тайны.
Все в помещении повернули головы к Элизабет. Даже кот приподнял морду и посмотрел на неё так, будто мысленно говорил: «Ну давай, базарь».
Она молчала.
Я решил сорвать эту тишину:
— Элизабет, если не вы — тогда расскажу я. Простите, но мне за это заплатили. Или, конечно, — повернулся к Максиму, — вы можете разорвать со мной контракт. Сто тысяч рублей — и всё умрёт вместе со мной. — Я возвратил взгляд к Элизабет — Но тогда ваш жених всю жизнь будете думать, что его невеста ходит налево и трахается с каким-то мужиком.
— Как ты смеешь так… — начал было Максим, но я поднял руку.
— Максим Викторович, будьте добры, не мешайте. Или вам не интересно? Я только что озвучил способ закрыть вопрос раз и навсегда. Если хотите — сделайте так. Не хотите — слушайте правду.
Элизабет тяжело выдохнула.
— Ладно… рассказывайте. Я всё равно не смогу… мне сложно… — она дрогнула. — Максим, я не хотела тебя обманывать. И я ни с кем не спала.
— Это правда, — кивнул я. — Она действительно ни с кем не спала. История куда интереснее.
Я показал рукой на Ксюшу:
— Вот эта милая девушка — маг. Маг иллюзий. Именно поэтому ни один из ваших бывших детективов не смог поймать её.
Максим приподнял бровь:
— А у тебя как получилось?
— Секрет, — усмехнулся я.
— Как собака вынюхал?
Кот возмущённо фыркнул.
«Ладно-ладно…»
— Точнее — как кот, — я решил не гневать своего напарника и поправил Максима…
Все посмотрели на чёрного, но тот сделал вид, будто является частью мебели.
— Так вот, — продолжил я. — Именно Ксения превращалась в Элизабет в те моменты, когда настоящая Элизабет занималась… другими важными делами. И да, они были в сговоре. Но не как преступницы. Как родственницы.
Максим нахмурился:
— Как они могут быть родственницами? У Белозёрских одна дочь.
— Вот в этом вы как раз ошибаетесь. У Белозёрских вообще нет детей. Никогда
