пойдём-ка ты со мной в офис. Там мы вызовем Максима и Элизабет. Думаю, они как раз сейчас вместе.
— Нет! Ни в коем случае… — она шагнула назад.
Я мгновенно сузил взгляд, стал холоднее, жестче — хищнее.
— Я бы на твоём месте не выпендривался, — сказал тихо, но так, чтобы у неё побежали мурашки. — Если не хочешь по-хорошему, я вызываю полицию и Канцелярию. То, что ты мне рассказала, уже попахивает нарушением закона. А как сознательный гражданин Империи… я должен сдать тебя.
Она замерла.
Выдохнула.
Опустила глаза.
— Ладно… пошли.
Глава 21
Минут через семь мы уже были у здания, где находился мой офис.
Мы шли в одном направлении, и хотя Ксюша пару раз пыталась незаметно свернуть в сторону, замедляла шаг и будто бы искала предлог задержаться, толку это ей не принесло. Похоже, она рассчитывала, что тот самый её подельник очухается и появится снова. Но, честно говоря, такой тип людей, как он, считают себя крутыми, пока им не набьют рожу — самый хреновый вид преступников. Именно они после хорошей взбучки и пинка очень редко лезут второй раз на рожон. Да и мы уже вышли в более оживлённую улицу — тут он точно бы не стал устраивать сцен, слишком много очевидцев, время к вечеру.
Дойдя до офиса, я решил не звонить Максиму сразу — лучше сделать это уже внутри, в спокойной обстановке.
Зайдя в здание, я поймал на себе взгляд Серёги.
Он смотрел так, будто увидел зятя, который приводит домой невесть кого вместо законной жены. Недоумение, обида, ревность — всё в одном флаконе.
Но под этим было ещё кое-что.
Я прекрасно понимал, что он давно хотел бы видеть меня рядом с Катей, своей племянницей. И теперь в его взгляде промелькнула та самая хитрая искорка, словно он подумал: «Ну, наконец-то, не Евнух». Наверное, его даже немного порадовало, что я пришёл не один.
Я лишь ухмыльнулся и прошёл дальше.
Поднялись ко мне в кабинет, открыл дверь, пропустил Ксюшу вперёд.
— Ну, Ксения… чувствуйте себя как дома. Но не забывайте, что вы в гостях, — показал я рукой на старенький диван, на котором ещё вчера просыпался после… слишком хорошего вечера.
Она села на диван. Я прошёл к рабочему столу и сел за него. Открыл ноутбук, всплыло уведомление, что на личную почту пришло новое письмо. Это подождёт. Сейчас главное — позвонить Максиму.
Я достал телефон, быстро набрал номер. Максим ответил почти сразу:
— Да, привет, детектив, — начал он.
— Максим Викторович, приветствую. У меня для вас хорошие новости.
— Да у меня, в принципе, тоже. Я думаю, что ты нам больше не понадобишься.
— В смысле? — удивился я.
— В прямом. Элизабет, как ты сегодня заметил, сама позвонила мне. Не пыталась сбежать.
«О, как же вы заблуждаетесь, Максим Викторович…» — подумал я.
Но вслух сказал другое:
— А вот тут, Максим Викторович, — я специально сделал голос более загадочным, — вы сильно заблуждаетесь. У меня для вас крайне любопытные новости. Хотел бы не только рассказать, но и показать лично. И, пожалуйста, госпожу Элизабет не забудьте взять с собой. Думаю, и ей будет интересно.
— Ты что-то нарыл?
— И не только нарыл, но разнарыл. Я нашёл. И принёс это в офис. Сидит на диванчике, ждёт вас.
Пауза.
— Ладно. Жди. Десять минут будем. Выезжаю.
— Ну и славненько, — ответил я и положил трубку, не прощаясь.
Ксюша всё это время заметно нервничала. По глазам было видно: желание сбежать у неё огромное. Но она понимала, что смысла нет — по дороге я забрал её паспорт, сумку с деньгами и телефоном. Даже если бы она рванула сейчас, далеко не ушла бы.
История получалась забавная. Но думать о ней я пока не стал. Я открыл письмо.
Лёха порадовал: связался с мастером по покраске хамелеон. У того хорошие новости, но разговаривать ни по телефону, ни по мессенджерам не будет. Ждёт нас в любое время — желательно предупредить за пару часов.
И ещё — тонкая шпилька: мол, всего лишь с десяти тысячного раза ему удалось угадать цвет и тон краски.
Намёк понят: десять тысяч — так десять тысяч.
Главное, чтобы деньги не улетели в пустоту, а информация действительно помогла. Я мысленно поставил галочку: « проверить, не развод ли это». Хоть и коммерсант, но с виду честный.
Но кое-что всё равно не складывалось. Даже если это краска-хамелеон… каким образом они меняют цвет так быстро? Надо будет разбираться. Но не сейчас.
Потому что кот наконец пришёл в себя и сказал за весь последний час первую нормальную мысль:
«Хочу жрать. Покорми меня».
— Точно… — выдохнул я. — Я же тебя с утра не кормил.
Кот спрыгнул с плеча на стол и выглядел… бледнее?
А вообще чёрный кот может стать бледнее?
Это уже переходило границы привычной логики. Надо будет потом у него всё выспросить: что он видел, что помнит и почему вообще стал таким полупрозрачным периодически.
С виду он выглядел уставшим так, будто участвовал в марафоне, а не висел у меня на плече полдня без комментариев.
Я подошёл к стеллажу за кормом.
— Месье, что будете сегодня? Сухой или влажный? — спросил я, повернувшись.
Кот посмотрел на меня как на полного идиота.
Понятно: паштет. И я же ему обещал.
— Понял вас без слов.
Тут подала голос Ксюша:
— Какой приятный котик… Его можно погладить?
Кот посмотрел на меня. Потом на неё. Потом снова на меня. Потом снова на неё. И слегка кивнул.
— Да, думаю, можно, — сказал я. — Но после того, как поест. Он когда голодный — очень противный. Хотя… он вообще противный, но голодный — особенно.
Я выдавил паштет в его миску. В этот раз — целый. Заслужил. Он набросился на него как тигр на дикую лань, хотя паштет был с лососем и морковкой.
Себе решил сделать кофе.
— Ксюша, кофе будешь?
— Да… если можно.
Открыв тумбочку, я достал вторую чашку — ту самую, что купил специально «для важных клиентов».
На чашке была глупо-миленькая картинка: чёрная собачка обнимала белого котика.
И каждый раз, когда я её доставал, я думал одно и то же: чёрт, надо было брать что-то нейтральное. Сейчас вот особенно — когда сидит девушка, на руках кот,
