Дан смотрел на хозяина и пытался увидеть в нем Руда. Этот был сантиметров на десять пониже, на столько же поуже – то есть, несмотря на атлетичность, бугаем не был; волосы рыжиной отливали, но огненными не были, глаза... В общем, наверное, требовались минимальные изменения, чтобы сделать из Нирута Руда. Как девчонке – там утянуть, тут добавить, там замазать, тут дорисовать. Только не с помощью косметики, а магии…
Хозяин похлопал его по плечу (куда более щадящее, чем Руд) и ушел.
– Шарик здесь? – хором спросили эльф и вампир, и через минуту они, прихватив из вазы фрукты, отправились здороваться с драконом. Шарик радостно посвистел каждому, с аппетитом умял дары и прижал морду к бедру Дана. Ага. Всех люблю, особенно с подарками, но ты – мое всё. Чисто по-собачьи. Дан почесал чешуйчатую морду… и началось форменное безобразие. Шарик начал скакать и носиться, набрасываясь на них с самым что ни на есть свирепым видом, а они, как дети малые, тратили массу сил, чтоб от него ускользнуть, увернуться, избежать прикосновения когтистых лап – в общем, играли со сторожевым драконом, как со щенком, и кому это доставляло большее удовольствие, еще вопрос. Что будет завтра, неважно, а сейчас они вместе, все целы, и никакая герцогиня не маячит даже в отдалении, потому что на куртках вышита жемчугом какая-то фигня, а на запястьях болтаются черно-белые браслеты.
Победил, конечно, Шарик. Они уже без сил валялись на снегу, а он весело прыгал вокруг. Как же мне удалось его оседлать? Или это был не я – Лазарь? Раздвоение личности… к черту. Есть властитель – пусть он проблемы и решает. Даже такие. Дракон остановился, посмотрел на Дана и издал новый звук, весьма похожий на человеческое «ах». Может, он еще, как попугай, подражает звукам? Или просто пытается поговорить? Вот прославлюсь тем, что составлю словарь драконьего языка…
Взгляд хозяина первым почувствовал эльф. Он поднял голову, следом – Гай, а потом уже Дан. Облокотившись на резные перила, с высоты галереи Нирут наблюдал за ними. Дан не мог различить выражения его лица. На всякий случай он повторил жест Аля: прижал руку к вышивке и склонил голову. Хозяин помахал рукой: продолжайте, мол, ребятки, веселитесь. Шарик квакнул и подпрыгнул на месте. Ну понятно, кланяться он не умеет. А ему тоже вышивку присобачат куда-нибудь? На ошейник, например?
Удивительно, но обошлось не только без травм (разве что Гай расцарапал руку, но царапина исчезла еще в процессе игры), но даже и без порванной одежды. Шарик, умница, легко рассчитывал силы. И был хозяйственным, понимал, что рвать форму нельзя…
Вспомнилось, как остановился Шарик, когда благородный украшал ошейником Дана. Дан попытался снять с дракона ошейник; тот не препятствовал, даже, скорее, наоборот: шею вытянул и замер. Не тут-то было. На металле не было не только признаков застежки, но даже признаков шва. Как, впрочем, и на черно-белом браслете. Присоединились Аль и Гай – с тем же успехом. Эльф совершенно по-человечески почесал в затылке, приведя в еще больший беспорядок свои серебряные патлы.
– Надо его милости сказать.
Ну да. Есть кому пожаловаться. Есть некто, в чьи полномочия входит принимать решения. Прям как в армии: «так точно!» – и вперед марш, пусть у старлея голова болит, а ты всего сержант, тебе только приказы исполнять. Удобно.
Там, дома, Дан предпочитал не задумываться о чем-то подобном. В общем, он, конечно, большей частью принимал решения сам, да что там решать-то было… Гордиться можно было только двумя поступками: завязыванием с выпивкой и своевременным прекращением работы с будущим Олигархом. Все прочее было не жизнью, а существованием. Не с оружием в руках боролся за жизнь, так сказать, а с тяпкой в поле. Или с демонстрацией браслета в трактире с короной. Еще гаже.
А сейчас что? Лучше? Разве что можно убедить себя в том, что выбора нет, что он вынужден подчиняться. Или даже лучше: сказать себе, что он вынужден адаптироваться под изменившиеся условия. Понять энтузиазм Алира и Гая ему пока не удавалось по простой причине: он так и не понимал, что такое властители. То есть вроде бы и ясно: император не справляется или справляется, но не очень, и есть на этот случай… кто? назвать Нирута серым кардиналом язык не поворачивался. Он, конечно, может, и великий мастер интриг, но впечатление производил нехилого бойца. Может, просто благополучное (и редкое) сочетание того и другого? А они ему зачем? Да еще в виде слаженной команды, понимающей друг друга с полувзгляда и владеющей разнообразными способами убиения ближнего своего…
Он еще спрашивает…
* * *
Заснул Дан в итоге очень поздно и спал крайне скверно. Расслабился в мягкой постели – и полезло все: меч Люма у своей груди, успешно убирающийся при попытке на него надеться (глупой, надо признать, попытке), лежание мордой на столе, голой задницей к Люму и другим желающим, буде они сыщутся, ленивый голос Нирута, обугленное тело Гая (как хорошо-то, что он вампир, а не человек!) и Дана, Данка, Даночка… Сколько раз Мун повторил, что не винит Дана в случившемся, и кого он пытался убедить? Так старался быть беспристрастным. Ну да, конечно, Дан лично не виноват, не приводил в его дом благородных, не заставлял их девчонку насиловать да уродовать. Вины нет. Но случилось – из-за него, и хоть ты тресни, это навсегда, это не изменится, хоть перережь он всех благородных в блестящих колготках, а потом сам повесься на этих колготках.
Значит, он ушел, а Дана перерезала себе горло. Он был с ней максимально нежен, ласков, как ни с кем никогда, но ведь и она понимала: не любовь – жалость. И если еще случится такое, то тоже – из жалости. Дан-то видел ее прежнее лицо, а кто-то другой видел бы только то, что сделали из него благородные. Ей было хорошо с ним. Не сумела бы она притвориться, потому что в первый раз чувствовала мужчину так, как должно быть. Было так хорошо, что на этом она и решила закончить. Он хоть из дома-то успел выйти, когда она взялась за кинжал?
Отвлекал его Нирут качественно, в дороге ему ничего не снилось – так уставал за день, что мог только дрыхнуть без задних ног и без снов. И сейчас придется. Чтоб не думать и не помнить? А фиг. Будет помнить.
Вид он поутру имел тот еще. Настроение аналогичное, но настроение можно и спрятать, а вот черные круги вокруг глаз и трясущиеся руки – не особенно. Завтрак в горло не лез, так что Дан только пил чай. Увы, властитель не был вампиром, которые любили кофе. За столом они сидели втроем, начальство отсутствовало, и Аль с Гаем бросали на него косые взгляды, но помалкивали. Несмотря на требование властителя быть откровенными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
