предпочел оставить Шарлен во владении нашего рода, — наконец выдает он.
В зале раздается ликующий гул, люди болеют за своего лорда.
— Заберите у леди Саршар артефакт, определяющий магию, — обращается судья к секретарю.
Одетый в черный строгий костюм рыжеволосый мужчина подходит ко мне. Я передаю теплый от моих ладоней артефакт господину Митклошу, а тот, в свою очередь, отдает его секретарю.
Стараюсь не смотреть больше на мрачного как туча Натана и бросаю взгляд на Мари. Она едва заметно кивает — императрица обещала, что процесс пройдет без нарушений.
Про себя отмечаю, что жрец тем не менее дал весьма удобные для меня показания. Значит, императрица твердо решила развести меня с Натаном.
Впрочем, он сам не пытается удержать меня. Отпустил с легкостью. И это… прекрасно.
Артефакт подносят судье, а затем он вызывает эксперта. Седовласый пожилой господин в темно-синем костюме помещает цилиндрик в массивную каменную шкатулку — этакий измерительный прибор — и долго проверяет показатели. На поверхности прибора мигают руны, переливаясь разными цветами.
— Принесите присягу и огласите ваши наблюдения, господин Штиф, — просит судья.
Боже, если Натан подкупил эксперта, я пропала. Вся наша линия защиты строится на моем магическом праве.
Время замедляется, и я ощущаю себя закутанной в вату. Только сердце стучит. Тук, тук, тук. Звук кажется оглушительным в наступившей тишине.
Эксперт приносит присягу, поднимая руку над древним фолиантом, и первые же его слова заставляют меня радостно встрепенуться:
— У леди Саршар максимальный уровень магии. Можно сказать, она сильна также, как и ее предки, графы Карены.
Отец вытягивает шею и наблюдать за его удивлением очень забавно. Кажется, папаша понял, что где-то просчитался и выгоднее было оставить одаренную дочку в семье, а не отдавать ее черт-те кому в собственность.
Эх, они еще о Пчелке не знают. Не ценят дочерей, глупцы.
— Более того, — продолжает эксперт, и в зале воцаряется абсолютная тишина, — показатели дара указывают, что магия леди Саршар на пике. Леди инициирована и может самостоятельно управлять Шарленом как легитимный правитель.
При этих словах лицо Моны искажается. Кривится очень резко и уродливо. Она чуть не подскакивает на месте, но Натан лениво поднимает руку. Вздрагивает светом его массивный перстень, чувственные губы кривит досада.
— Это не значит, что я отдам жене Шарлен, — произносит он, и его голос звучит холодно.
И тут снова вступает господин Митклош:
— Но вы нанесли леди Саршар ущерб, — он поднимается на ноги. — Неизвестно, как скажется на ней неудовольствие богов. Черные лепестки могли плохо повлиять на ее здоровье. А если было вмешательство третьих сил... — он намекает на преступление Ала, что нам тоже на руку. Мы подготовились к обеим линиям защиты.
Стряпчий быстро берет со стола лежащую перед ним толстую книгу в кожаном переплете и демонстрирует ее судье и залу.
— Здесь собраны случаи подобных происшествий у Древа. Да, почти все случаи старые, как и говорил уважаемый жрец — последний раз боги проявили столь показательную немилость сто лет назад. Но вы сами можете прочитать о бедах, постигших несчастных.
Господин Митклош шуршит пожелтевшими страницами и зачитывает несколько примеров. Леденящие душу истории, должна сказать. Проклятые роды, мертворожденные дети, безумие и ранняя смерть.
Единственное спасение, прописанное в древних текстах — разрыв связи, при этом магический.
— Развод, можно сказать, спасает леди Саршар, но она должна получить компенсацию. Супруг втянул ее в заведомо рискованный брак.
Все наше дело построено на спорных фактах: настоящая истинная — я, и я же жду наследника-дракона. Только вот это невозможно доказать из-за магии малыша.
Не знаю, что думают на самом деле боги, но, кажется, они действительно не любят Саршаров. А значит, нам с малышом надо уезжать туда, где магия родная. Остается только приручить ее, как тех псов. Собак я тоже намерена забрать с собой — уж очень я радуюсь, наблюдая за подрастающими щенками.
Натан мрачнеет, затем советуется со своим поверенным. Они перешептываются, склонившись друг к другу. Я кошусь на Мону — змея вся пылает от злости. Видимо, думала, что у меня с Натаном ничего не было.
Ох, у меня-то не было, а вот у Лиз... Я еще не вспомнила, при каких обстоятельствах они переспали, и не уверена, что хочу вспоминать.
Картинки из прошлого очень осложнили бы мое существование, и так нелегкое.
Зачем мне это?
Мона теребит бусы с алыми гранатами. Такой злой я ее еще не видела. Прямо молнии мечет ядовито-зелеными глазами.
Потом змея оборачивается и кого-то ищет взглядом. Пока Натан что-то обсуждает со своим поверенным, к секретарю, вернувшемуся на стул подле возвышения судьи, подбегает клерк с конвертом. Рыжий секретарь подрывается и подносит конверт судье.
Митклош собирается, как пружина, готовая развернуться и наброситься на нежданные проблемы. Мышцы его лица напрягаются.
— У нас новый свидетель, — удивленно произносит судья, вскрывая конверт. — Утверждает, что может кардинально поменять течение процесса.
— Бесы, — шепчет себе под нос Митклош. — Это то, чего мы боялись.
— Но императрица обещала, — отвечаю я тихо, сжимая руки в замок.
— Раз обещала, все будет хорошо, — кивает стряпчий, но я вижу беспокойство в его глазах.
Натан поднимает голову и смотрит на судью. Все ожидают появления нового свидетеля, а Мона одаривает меня такой ненавистью, что становится не по себе. Ее взгляд буквально жжет кожу.
Воздух как будто сгущается, все ждут, и секунды капают, разъедая нервы.
Минута. Две. Пять минут. Десять.
Мона начинает мять сумку, лежащую на коленях. В зале поднимается новая волна шума.
— Небольшой перерыв? — равнодушно интересуется судья. — Кажется, свидетель не торопится появляться. Милорд?
Натан переглядывается с поверенным.
А свидетеля все нет, и я опять оборачиваюсь к залу. Императрица безмятежна, разглядывает росписи на потолке, легкая улыбка играет на ее губах. А Мона кажется, сейчас взорвется. Она испепеляет меня глазами, но ее план провалился. Ясно понимаю это. Мари, воспользовавшись властью, не допустила лжеца на суд.
Господин Митклош роется в бумагах и стремительно встает на ноги — уже который раз за сегодняшний день.
— Простите, ваша честь. Милорд, — он кланяется Натану и судье. — Но я намерен предоставить свидетельства, которые за минуту решат все разногласия по Шарлену.
Вот тут Натан напрягается, распрямляет плечи и как будто делается больше.
— Я возмещу жене убыток деньгами, — веско, с нажимом произносит он. — Она переедет в столицу, я куплю ей дом.
Но
