Сны были хуже некуда.
Мне снились охваченные войнами миры, которые уничтожали друг друга в бессмысленных сражениях.
Мне снилась Земля, но Земля, лишенная луны, Земля, которая не вращалась, и одна половина ее была светлой, а другая — темной, и ее освещали только звезды. И там шел бой, и мне предстоял поход, который не сулил ничего кроме гибели. Какое-то имя… Кларвис? Да, что-то наподобие. Я цеплялся за эти имена, а они так и норовили ускользнуть из памяти и были, наверно, наименее важной частью снов.
Мне снилась Земля — другая Земля, настолько древняя, что на ней начали высыхать моря. Я ехал по мрачной равнине, а в небе сияло крошечное солнце. Я думал о Времени.
Я попытался удержать этот сон или, что оно там было, — галлюцинацию? воспоминание? Мне показалось, в нем скрыт намек на то, с чего все началось.
Всплыло другое имя. Хронарх. Всплыло и исчезло. Сон разочаровал меня: он ничем не отличался от остальных.
В мозгу возникла иная картина. Я стоял на городской улице рядом с большим автомобилем, держа в руке странного вида пистолет. Я смеялся, а над городом кружили самолеты и сбрасывали бомбы, которые уничтожали все вокруг. Я курил аппмановскую сигару.
Я проснулся было, но почти сразу погрузился обратно в сон.
Одинокий и безумный, я бродил по стальным коридорам, за стенами которых лежало космическое пространство. Земля осталась далеко позади. Стальная машина, внутри которой я был заключен, летела в глубины космоса. Я мучился. Мне не давали покоя мысли о семье. Джон Дейкер? Нет — просто Джон.
А потом, словно для того, чтобы запутать меня еще сильнее, началось перечисление имен. Я видел их, я слышал их — по-всякому написанные, изображенные разными иероглифами, пропетые на множестве языков.
Обек. Византия. Корнелиус. Колвин. Брэдбери. Лондон. Мелнибонэ. Хоукмун. Лайнис Лихо. Паувис. Марка. Элрик. Мэлдун. Дитрих. Арфлейн. Саймон. Кейн. Оллард. Корум. Трейвен. Район. Асквиноль. Пепин. Сьюарт. Меннелл. Тэллоу. Холлнер. Кельн…
Перечисление продолжалось и продолжалось, и не было ему конца.
Я проснулся от собственного крика.
Было утро.
Весь в поту, я кое-как поднялся с койки и облился холодной водой.
Почему медлят элдрены? Почему?
Я знал, что стоит начаться битве, сны оставят меня. Я был в этом уверен.
Дверь каюты распахнулась. Вбежал раб.
— Хозяин!
На палубе запела труба. Послышался топот бегущих ног.
— Хозяин, вражеские корабли приближаются!
Облегченно вздохнув, я оделся, торопливо застегнул пряжки на доспехах и перепоясался мечом.
На мостике меня уже поджидал хмурый король Ригенос. Грохотали барабаны, металлическими голосами ревели трубы, раздавались воинственные кличи; над кораблями взвились боевые вымпелы.
— Командиры знают свое дело, — проговорил Ригенос. — Смотри, наши корабли меняют порядок.
Я порадовался тому, что муштра не пропала даром; теперь, если, конечно, элдрены не выкинут ничего неожиданного, победа наверняка будет за нами.
Вражеский флот приближался. Грациозные как дельфины, корабли элдренов легко перескакивали с волны на волну.
Хороши, однако, дельфины. Скорее уж акулы. Представься им такая возможность, они растерзают нас в клочья. Теперь я начал понимать Каторна с его недоверием ко всему, что связано с элдренами.
Легкие и проворные, их корабли буквально зачаровывали своей красотой. Высокие изящные мачты, прозрачные паруса; морская пена казалась серой на фоне ослепительной белизны корабельных корпусов.
Я вгляделся попристальнее, стараясь рассмотреть их вооружение.
Пушек у них как будто было поменьше нашего. Тонкоствольные, серебристые, они тем не менее внушили мне невольный страх.
На мостик поднялся Каторн. Он довольно улыбался.
— Ага! — проворчал он. — Наконец-то! Видишь пушки, Эрекозе? Остерегайся их. Они заколдованы.
— Заколдованы? Что ты хочешь этим сказать?
Но ответить на мой вопрос было некому. Каторн покинул мостик, отправившись подгонять матросов, возившихся с такелажем.
Враги приблизились настолько, что на палубах кораблей можно было различить крошечные фигурки элдренов. Они поспешно заканчивали последние приготовления к бою.
Наш флот завершил маневр. Флагман занял отведенное ему место. Я приказал сушить весла. Покачиваясь на волнах, мы поджидали элдренов.
Следуя плану битвы, мы поставили корабли квадратом, обращенная к элдренам сторона его была слабее трех остальных. В глубине квадрата, ощетинившись пушками, выстроились в цепочку несколько сот кораблей; перпендикулярно им, разойдясь достаточно широко с тем, чтобы случайно не поразить друг друга, расположились еще два отряда, примерно по сотне кораблей в каждом. Четвертая же сторона насчитывала всего лишь двадцать пять судов. Мы надеялись обмануть элдренов, убедить их, что в центре нашего построения находится флагман со своим эскортом. Выбранный на роль флагманского корабль поднял королевский штандарт, а наша ладья, на которой находились мы с королем, скромно заняла место в правом от мнимого флагмана ряду.
Враги неумолимо приближались. У меня возникло впечатление, что Каторн ничуть не преувеличивал: корабли элдренов словно плыли по воздуху, а не по воде.
Мои ладони взмокли от пота. Схватят ли элдрены наживку? Предложенный мною план боя изумил других военачальников своей оригинальностью, а это означает, что выполненный нашим флотом маневр здесь основательно подзабыт. Если моя задумка не сработает, я потеряю всякое доверие Каторна и, хуже того, упаду в глазах короля, на дочери которого собирался жениться.
Но, похоже, беспокоиться не о чем.
Элдрены проглотили наживку.
Под рев орудий построенный треугольником флот элдренов прорвал хилый заслон — и оказался окруженным с трех сторон.
— Поднимай наши цвета! — крикнул я Каторну. — Поднимай вымпела! Пусть увидят, кому обязаны поражением!
Каторн отдал приказ. В воздухе заплескались штандарты короля и мой — серебряный меч на черном поле, причем мое знамя подняли первым. Мы двинулись вперед, сжимая кольцо окружения.
Мне в жизни не доводилось видеть кораблей маневреннее, чем у элдренов. Уступая размерами нашим громадинам, они попытались этим воспользоваться; бросались то в одну сторону, то в другую, стремясь отыскать проход и вырваться на волю, но тщетно.
Их пушки изрыгали огненные шары. Вот что, наверно, подразумевал Каторн, утверждая, что они заколдованы. В отличие от нас, стрелявших болванками, элдрены применяли зажигательные снаряды. Кометами прочерчивали они полуденное небо. На многих из наших кораблей вспыхнули пожары.
