Кометами казались вражеские снаряды и акулами — корабли.
Но акулы угодили в сеть, порвать которую им было не под силу. Мы неумолимо стягивали кольцо, наши пушки выплевывали тяжелые чугунные болванки, которые оставляли в белых корабельных корпусах черные зияющие раны, которые крушили высокие мачты и разносили их в щепы; прозрачные паруса падали на палубы и тускнели, словно крылья умирающих мотыльков.
Наши огромные корабли, разрезая волны окованным медью носами, пеня веслами воду и распустив многоцветные паруса, надвигались на элдренов.
Вражеский флот, разделившись на два примерно равных отряда, атаковал нашу сеть в самых слабых местах — на стыках между сторонами. Многим удалось прорваться, но мы предвидели такой ход и тут же окружили их снова.
Теперь флот элдренов оказался разобщенным, что облегчало нам задачу. Всей нашей мощью мы обрушились на них.
Небеса потемнели от дыма; кругом полыхали пожары. Воздух сотрясали вопли, крики, боевые кличи, с визгом проносились огненные шары элдренов, ревели наши орудия. Лицо мое почернело от копоти; было так жарко, что я весь вспотел.
Порой мне удавалось различить на борту вражеского корабля фигуры элдренов, и всякий раз меня поражала красота этих существ, и я начинал опасаться, не рано ли мы обрадовались победе. Одетые в светлые доспехи, элдрены передвигались с грацией танцоров; их серебристые пушки осыпали нас градом огненных шаров. Стоило такому шару угодить в парус или приземлиться на палубу, как тут же вспыхивало всепожирающее пламя, зеленое с голубым, в котором сгорало дерево и плавился металл.
Ухватившись за поручень, я подался вперед, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в едком дыме. И надо же — прямо впереди мелькнул изящный силуэт корабля элдренов!
— На таран! — крикнул я. — На таран!
Как и на многих других кораблях нашего флота, на «Иолинде», чуть ниже ватерлинии, имелся обитый железом таран. Нам представилась возможность применить его. Я видел, как капитан элдренов размахивает руками, подгоняя матросов. Но было уже поздно: как ни проворны были элдрены, им не удалось увернуться. Мы врезались им в борт. Захрустело дерево, взметнулась к небу пена. Удар был таким сильным, что меня сбило с ног и швырнуло к подножию мачты. Кое-как поднявшись, я увидел, что мы раскололи корабль элдренов пополам. Я испытывал одновременно восторг и ужас. Я не подозревал прежде, какой мощью обладает «Иолинда».
Половинки вражеского корабля медленно уходили под воду. Написанный на моем лице ужас отразился в глазах капитана элдренов, который статуей застыл на погружающемся мостике, наблюдая за тем, как его матросы бросают оружие и прыгают в темное, бурливое море, полное обломков кораблекрушения. На волнах покачивались трупы.
Море поглотило остатки корабля элдренов. Король Ригенос рассмеялся за моей спиной.
Я повернулся к нему. Его изможденное лицо перепачкано было сажей; из-под косо сидящего шлема дико глядели на меня налитые кровью глаза. Продолжая смеяться, он воскликнул:
— Славно сработано, Эрекозе! Так и надо с ними обращаться, крушить их и топить! Пускай отправляются в пучину к своему повелителю, князю Ада!
На мостик взобрался радостный Каторн.
— Прими поздравления, князь Эрекозе. Ты показал всем, как надо поступать с элдренами.
— Жаль, что только с ними, — проговорил я тихо. Мне неприятна была их похвала. Меня восхитило мужество, с каким встретил смерть капитан элдренов. — Я просто воспользовался случаем. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы додуматься до этого.
Однако пререкаться было некогда. «Иолинда» медленно продвигалась вперед по обломкам устроенного ею кораблекрушения; плотную завесу дыма пронизывали оранжевые языки пламени, из-за борта доносились жалобные крики. Видимость была крайне ограниченной.
— Надо выбираться, — сказал я. — Надо показать другим кораблям, что с нами все в порядке. Распорядись, Каторн.
— Слушаюсь, — Каторн сбежал с мостика.
Голова у меня шла кругом. Грохот, дым, пламя — запах смерти.
Он не был для меня внове.
До сих пор я отдавал приказы, повинуясь скорее рассудку, чем интуиции. А теперь — словно пробудилось наитие. Мне ни к чему было задумываться: слова сами собой слетали с языка.
И распоряжения мои были толковыми. Даже Каторн не оспаривал их.
Приказывая идти на таран корабля элдренов, я действовал бессознательно, не тратя ни секунды на размышления.
Несколько мощных гребков — и «Иолинда» вырвалась из дымовой завесы. Ее трубы и барабаны возвестили нашему флоту об одержанной победе. На ближних к нам кораблях началось бурное ликование.
Отбившиеся от своих корабли элдренов оказались в незавидном положении: их брали на абордаж. Крючья и кошки цеплялись за белоснежные борта, разрывали паруса, впивались в тела моряков. Все это живо напоминало схватку китобоев с китом.
Лучники затеяли между собой перестрелку. Дротики вонзались в палубы и пробивали доспехи. Воины, люди и элдрены, валились как снопы. Пушки погромыхивали, но уже не так часто. На смену грохоту орудий пришел лязг мечей. Завязался рукопашный бой.
Над полем битвы клубился дым. Бросив взгляд на воду, я заметил, что пенные гребни волн утратили свою белизну. Море стало алым от крови.
Наш корабль спешил на соединение с основными силами флота. Я стоял на палубе, всматриваясь в обращенные ко мне лица плававших на поверхности воды мертвецов, элдренов и людей. На всех на них написано было недоумение и растерянность; они как будто винили меня в том, что погибли.
Не выдержав, я отвернулся.
12. Нарушенное перемирие
Мы таранили еще два корабля. «Иолинда» при этом ничуть не пострадала. Величественная и грозная, она без жалости крушила флот элдренов.
Первым углядел врага король. Прищурившись, он ткнул рукой вперед.
— Гляди, Эрекозе! — крикнул он, сверкая белыми зубами на черном от копоти лице. — Вон там! Видишь?
Сквозь просвет в дыму я увидел впереди грациозный элдренский корабль. Чем он показался Ригеносу?
— Нам повстречался их флагман, Эрекозе, — проговорил король. — Быть может, на борту у него сам предводитель элдренов. Если мы покончим с этим проклятым прислужником Азмобааны, победа нам обеспечена. Молись, чтобы на том корабле оказался принц элдренов. Молись, Эрекозе!
Каторн, вынырнув у нас из-за спины, прорычал сквозь зубы:
— Я буду тем, кто подстрелит его.
В руках он держал тяжелый арбалет и поглаживал приклад оружия с видом человека, который ласкает пушистого котенка.
— О, только бы там был принц Арджевх, только бы он там был, — пробормотал король кровожадно.
