оставить умертвий не мог. Он рубил их не мелкие кусочки, и кусочки эти продолжали нападать, пытаясь свалить Добрыню с ног.
А волколак прыгнул на Влада, широко разинув пасть. Пахнуло смрадом и болотом. Если бы у Влада была одна пуля, она не спасла бы его от острых клыков. Но Влад выпустил в волколака все восемь, что находились в барабане пистолета. Все попали в цель. И волколак дернулся в воздухе, его скрутило, и он рухнул наземь. От пронзительного воя заложило уши. И почти сразу зверь превратился в человека.
Голый, обросший шерстью мужчина лежал в неестественной позе, уставившись в небо стеклянным взглядом. Из развороченного живота текла черная кровь, чернота же расползалась по мертвому телу.
«Яра поблагодарить надо, - подумалось Владу. – В ножки поклониться, до земли. Если б не его разработка…»
Добрыня управился с умертвиями, едва ведун умер. Видимо, оборвалась связь, управляющая существами из Нави. Но ничего не закончилось. На берегу появились нявки или, как их чаще называли, мертвушки. И, как назло, все дети – девчушки лет пяти-семи, хорошенькие, с распущенными волосами, в белых длинных рубашонках.
- Дяденька, забери нас! Дяденька, спаси! – заголосили они, заплакали, обращаясь и к Добрыне, и к Владу.
И ручонки тянули, цеплялись за одежду.
К такому жизнь Влада не готовила. Собственно, он не сомневался, что с нечистью никогда не столкнется, хотя бы потому, что в места ее обитания соваться не планирует. Артефакторика – вот чем он хотел заниматься!
Виды нечисти и способы защиты Влад, безусловно, изучал. Это было обязательным предметом. И, заранее настроившись, что придется обороняться, они с Добрыней смогли одолеть умертвий и волколака. Но как убивать детей?!
Умом Влад понимал, что мертвушки, хоть и дети, но уже умершие. Однако знал, что умерли они не своей смертью, и уже от этого их жаль. Осознание того, что рядом находится капище, где приносят человеческие жертвы Чернобогу, и скиты, где живут сироты, вызвало ярость. И хотелось убивать. Но, опять же, не этих девочек!
Мертвушки же, воспользовавшись замешательством мужчин, уже вовсю щекотали их, продолжая жалобно плакать и просить о помощи.
- Эй! А чего от у меня есть! – раздался знакомый голосок.
На одном из камней опять стояла домаха, держа высоко над головой обычный гребень.
- Дай! Дай! Дай! – заверещали мертвушки и бросились к домахе.
Она же, размахнувшись, бросила гребень в сторону реки.
- Чего застыл?! – прикрикнула домаха, обращаясь к Владу. – Марьяну бери и беги, пока не защекотали насмерть.
- Где ее дочь? – спросил Влад.
Он сообразил, что домаха – та самая. Луша.
- Где была, знаю. Где сейчас, не скажу, - ответила Луша.
Мертвушки, вопя, катались клубком по берегу реки, отбирая друг у друга гребень.
- Ромашка, Марьяну неси к ведомобилю, - сказал Влад. – Я с Лушей за ребенком пойду.
- Ишь какой! – топнула ногой Луша. – Командир!
- Теряем время, - напомнил он. – Мы за ребенком пришли, без него не уйдем.
- Ведьма нявок науськала, сама побежала ребенка прятать, - проворчала Луша. – Не успеем. Ты лучше жену спасай, дурень.
- С ней ничего страшного не произошло, - сказал Добрыня, склонившись над Марьяной. – Спит. И еще часа два проспит, пожалуй.
Влад кивнул. Это он сразу понял, потому за Марьяну не переживал.
- Веди, - велел он Луше. – О жене и волнуюсь, ей дочь нужна.
- Ну, пойдем, коли не шутишь, - вздохнула домаха. – Ты, богатырь! – Она ткнула пальцем в сторону Добрыни. – Если нявки следом увяжутся, брось им что-нибудь из одежды барышни. Платок можно. Или тряпку какую.
- Я тебя не оставлю, - мотнул головой Добрыня, обращаясь к Владу. – С ней пойдем.
Марьяну он пристроил на плече.
- Ромашка, не дури, - взмолился Влад. – Я не беспомощный ребенок. Ведун мертв, ведьма сбежала…
Из лесу выскользнули тени. Три… нет, пять. Влад напрягся, а Добрыня воскликнул с облегчением:
- Наконец-то!
Личная гвардия Великого Князя. Они же опричники, старшие товарищи Добрыни. Тени и есть – незримые, бесшумные.
Влад лишь вздохнул, смерив Добрыню нехорошим взглядом.
- А что? – пробурчал тот. – У меня выбор был? Еще скажи, что не пригодилось. Ты, Владушка, не сам по себе, а великокняжий сын, ближнего круга. Понимать должен.
- Да иди ты, - отмахнулся Влад. – Еще учить меня будет.
Марьяну оставили на попечение одного из подошедших на помощь. Двое других разогнали мертвушек и занялись убитым ведуном. Еще двое отправились вместе с Владом и Добрыней за ребенком. Луша, сидя на плече Влада, показывала дорогу.
Глава 47
Глава сорок седьмая, в которой Владислав упускает ведьму
Влад
Накрыло внезапно. Ноги вдруг стали ватными, окружающий мир – расплывчатым, а голос домахи – едва слышным, хотя бубнила она прямо в ухо.
Влад остановился и схватился за ближайший ствол дерева, чтобы не упасть.
- Ты чего это удумал?! – донесся голос домахи сквозь звон в ушах.
- Влад? – Добрыня подскочил, подставил плечо.
- Откат.
Незнакомый бас отчего-то заставил Влада вздрогнуть. И ведь знал он, что это один из опричников. Так чего испугался?
К губам поднесли флягу.
- Глотни.
Влад отрицательно качнул головой.
- Нельзя. Я недавно… приличную дозу… бодрящего…
Слова и те давались с трудом. И даже дышать было тяжело, будто на грудь опустили тяжелый камень.
- Не бодрящее это. Пей, вреда не будет.
- Да выпей, Влад, - вмешался Добрыня. – Мы и так опаздываем.
Стало нестерпимо стыдно – за собственную слабость, никчемность и упрямство.
- Муж! – Домаха больно дернула Влада за ухо. – Василису спасать будем или ты передумал?
Почти одновременно Влад сделал глоток, и жидкость из фляги обожгла горло. Боль огненным шаром протатилась по всему телу и ударила в темечко.
- Это что?! – выдохнул Влад, вытаращив глаза.
- Спирт, - спокойно ответил опричник. – Попустило? Вот и ладно. Бежим дальше?
В голове прояснилось. Влад даже вспомнил имена опричников, что пошли с ними: Еремей и Илья. И сила вновь потекла по жилам, согревая приятным теплом.
- Ты ж не боевой ведун, - пояснил Добрыня уже на бегу. – По неопытности и я валялся, когда выкладывался полностью. А тут еще нечисть. Любой другой прилег бы еще на берегу.
- Дыхание береги, - посоветовал Влад. – Утешать потом будешь.
