- важно произнес он и замолчал.
- Само по себе черное зеркало – не сказки, - нехотя пояснил Влад. – Черное ведовство.
- Это я уже от деда Кузьмича слышала. А подробнее можно? Любопытно. Разве люди могут путешествовать в Навь и обратно? Или зеркало не из Нави?
- Покойники могут, - брякнул Добрыня. – Влад, да расскажи ты ей! Не ровен час, у кого другого спросит. Вот тогда любопытство ее и погубит.
- Если покойнику в домовину зеркало положить, а перед кродой забрать, оно считается побывавшем в Нави.
- Так просто… - удивилась я.
Здесь умерших не хоронили в гробах, а сжигали на погребальных кострах. Летом тело помещали в домовину и закапывали в землю, пока на кроду, сжигание на костре, не съедутся все родственники.
- Не просто, - возразил Влад. – Зеркало подготовить нужно. Жертву Чернобогу принести, руны кровью нарисовать, слова произнести особенные. И результат не стопроцентный. Если Чернобогу жертва не по нраву придется, зеркало черным не станет.
- А-а-а… - протянула я. – Понятно.
И поежилась, сожалея, что затеяла разговор о черном зеркале. К тому же место, куда мы направлялись, Луша назвала поминальным кругом.
- Марьяна, ты должна понимать, что вести разговоры о черном ведовстве небезопасно, - внезапно произнес Влад строгим голосом. – Я пойму твое любопытство, Добрыня – тоже. Но другие могут неправильно расценить твой интерес.
Это меня отчитывают, что ли? Как маленького ребенка? Ах, да! Здесь все еще чтут патриархальные традиции. Вот Влад, как муж, и старается. Воспитывает неразумную жену.
Эта мысль меня повеселила, и пришлось старательно дуть щеки, чтобы не рассмеяться в голос. Влад же расценил мое молчание, как обиду.
- Марьяша, ты пойми, это не шутки, - добавил он мягче. И по руке погладил ласково. – Тем более, у тебя дар просыпается.
Добрыня ударил по тормозам, и Влад едва успел подставить руку, чтобы я не врезалась в переднее сидение.
- Ромашка, да что с тобой?! – воскликнул он с досадой.
- Ничего, - спокойно ответил Добрыня. – Приехали. Дальше пешочком.
Выбравшись из ведомобиля, я заметила, что небо стало светлеть. Приближался рассвет. Было прохладно, и я порадовалась, что Влад настоял на том, чтобы я тепло оделась. Пахло свежестью, смолой и какими-то травами.
Влад и Добрыня накинули на ведомобиль сеть. Но не настоящую, а сплетенную из золотых нитей силы. Сеть вспыхнула, едва ее активировали, и исчезла вместе с ведомобилем.
- Пойдешь следом за мной, - велел Влад. – Добрыня – замыкающий. Не разговаривать, не шуметь.
- В лесу никого нет, - возразила я. – И Луша сказала, что к поминальному кругу люди не ходят.
- Так то люди, - ответил Добрыня.
Я опять поежилась.
И как я собиралась идти на встречу с Лушей одна? С мужчинами, пожалуй, бояться нечего. И все же меня немного потряхивало, и приходилось стискивать зубы, чтобы они не стучали.
Нужное место нашли без труда. Поминальный круг был отмечен на карте. Казалось, у реки еще прохладнее. Зато рассвет набирал силу.
- Где твоя домаха? – шепотом спросил Влад. – Зови.
- Луша-а-а… - протянула я, прислушиваясь. – Луша, я вернулась.
С минуту ничего не происходило, а потом рядом кто-то громко чихнул. Я вздрогнула от неожиданности. Влад сунул руку в карман. Добрыня напрягся.
- Ну и дура, что вернулась! – взвизгнула Луша, появляясь на одном из камней. – Беги! Беги!
Даже если бы мы послушались домаху, убежать не успели бы. В поминальном кругу появились тени: силуэты людей в длинных плащах с капюшонами. В меня швырнули каким-то заклинанием, и в глазах потемнело, и я отключилась.
Глава 46
Глава сорок шестая, в которой Владислав бьется с нечистью
Влад
Когда на них напали, Влад с удивлением понял, что испытывает облегчение. Предчувствие не подвело: в истории с ребенком Марьяны не могло не быть подвоха. Не верилось ему, что ребенка отобрали лишь для того, чтобы сохранить репутацию Марьяны. А если предположить, что похищение, свадьба, наследство и покушение связаны и с ребенком…
И все еще интересно, как в эту историю вписывается сам Влад. Но подумать об этом можно позже.
Умертвия – противники сильные, даром что лепит их Чернобог из всего, что под руку попадется. Однако неповоротливые и неуклюжие. И силы ведовской в них ровно столько, сколько вложил создатель. Опять же хорошо, что оживших мертвецов не стоит опасаться. Погребальный круг – идеальное место для выхода умертвий из Нави, но подкрепления не будет, так как в земле нет мертвых тел.
Все это Влад изучал в теории, и теперь ему выпал шанс доказать на практике, что он, как ведун, чего-то да стоит.
Первыми в ход пошли «домашние заготовки»: парализующая сеть, стихийные шары, мгновенно наполнившиеся огнем, артефакт разрушения, воздушная волна. Все это эффективно против живых, а умертвий лишь ненадолго задержало. Но Владу хватило времени, чтобы унести с линии боя Марьяну. Если он не ошибся, ее зацепило сонным заклинанием. И досадовать на то, что плохо выставил щиты, было некогда.
Пока Влад возился с Марьяной, Добрыня вступил с умертвиями в бой. Меч света, по семейным преданиям – подарок Перуна, он всегда носил с собой, под отводящим глаза заклинанием. И сейчас Добрыня рубил мечом умертвий, пользуясь их неповоротливостью. В лучах восходящего солнца волосы и борода Добрыни отливали огнем, и он весь казался охваченным пламенем. Меч, врезаясь в уродливую плоть умертвий, ярко светился.
Добрыне помощь Влада определенно не требовалась, и он осмотрелся. Куда-то исчезла маленькая домаха, и если верить Марьяне, то предать ее по собственной воле Луша не могла. Значит, ее подчинил себе ведун. И умертвия действуют сами по себе. Где-то неподалеку находится тот, кто ими управляет. И хорошо, если он один.
Кусты затрещали, и на берег выскочил волколак. Спокойствия поубавилось. Если не сказать, что оно улетучилось вовсе.
«А вот и ведун…» - мелькнуло в голове. Рука сама потянулась к пистолету.
Если бы в этих местах обитал дикий волколак, об этом давно стало бы известно. Поэтому сомнений не было, это ведун обернулся волколаком. Тот самый, черный, что призвал из Нави умертвий. Тот, кому так необходима Марьяна. Или, что вернее, камень из ее браслета.
Волколак, в отличие от умертвий, существо прыткое. А еще умное и изворотливое, так как ведун сохраняет разум в волчьем обличье. Сильное. И трудноубиваемое.
Добрыня тоже заметил волколака, но
