– Хорошо, – кивнул Джафар.
– Да, и еще. – Отец Ренье извлек из-под одеяния несколько листов пластика,
– Что это?
– Во-первых, твое заявление с просьбой о вступлении в нашу религиозную организацию с упоминанием о том, что ты делаешь это добровольно. – Нарочито вздохнув, священнослужитель пожал плечами: – Его требует управление юстиции нашей планеты. А во-вторых, заявление, что с сего дня десять процентов твоего заработка будут перечисляться на счет церкви крестоносцев ислама.
– Хорошо… – Упоминать о низменном в столь торжественный день не хотелось, не говоря о том, чтобы спорить, и Джафар просто достать идентификационную карточку.
– Вот и славно, – сказал отец Ренье, когда все документы были надлежащим образом оформлены и подписаны. – Теперь все. Увидимся через неделю! Я искренне надеюсь, что в испытательный срок ты не содеешь ничего предосудительного!
Джафар на это лишь улыбнулся. Он точно знал, что ничего подобного не совершит и сделает все, чтобы стать образцовым братом общины крестоносцев ислама.
И Виктор был с ним в этом случае солидарен.
165-й день 160 года летоисчисления колонии
Новая Америка, Семнадцатый поселок
Земля дрожала, точно от боли. Вгрызающиеся в нее громадные машины выглядели исполинскими жуками-древоточцами, добравшимися до особенно вкусного ствола.
Десяток, к которому был приписан Джафар, наблюдал за работой механических исполинов с приличного расстояния. Только вчера они закончили убирать «грелки», которые сделали свое дело. Панцирь вечной мерзлоты расплавился, и почва стала доступна для зубов бурильных агрегатов.
– И долго они будут так копать? – спросил Джафар у мастера. Чтобы разговаривать, приходилось орать в ухо собеседнику – грохот и лязг, несущиеся над равниной, заглушали все звуки.
– Трое суток, – ответил старший десятка. – Не меньше. И днем и ночью. У них экипажи сменные. Но ты не бойся, мы без работы не останемся…
– Уж в этом-то я не сомневаюсь, – приуныв, промолвил Джафар, но поскольку он не кричал, то никто его и не услышал.
Мастер поднес к уху спутниковый передатчик и принялся внимательно слушать. Лицо его почти тут же исказилось гримасой неудовольствия.
– Ну вот, сам себе и накаркал, – прочитал Джафар по его губам. Навык этот Виктор со времени обучения на острове Грасъоса не утратил и сейчас позволил себе немного попрактиковаться.
– Собираемся! – взревел мастер так, что на мгновение перекрыл грохот, исходящий от гигантской стройки.
– Куда еще? – недовольно заворчал Добрый Друг. – Вечер уже, ужин скоро!
– Там вспомогательный агрегат в болоте увяз, – сообщил мастер. – Требуется наша помощь. Вперед!
«Вспомогательный агрегат» оказался механическим «жуком» размером с двухэтажный дом. Водитель, судя по всему, не удержал– машину на проложенной к поселку дороге, и та боком сползла на обочину, где и провалилась в болото, образовавшееся совсем недавно под воздействием «грелок».
– И они надеются, что мы ее вытащим? – скептически поинтересовался Добрый Друг, глядя на торчащие из густой грязи шланги и трубки. – Мы что, сплошь Геркулесы?
– Тащить найдется кому, – мрачно отозвался мастер, кивнув на три мощных тягача, которые рычали моторами у места аварии, – а вот лезть в грязь и закреплять тросы придется нам!
И он оказался прав.
Об ужине пришлось забыть. В барак десяток вернулся далеко за полночь, грязи на каждом было столько, словно разнорабочие принимали грязевые ванны прямо в одежде.
Сил у Джафара хватило только на то, чтобы добрести до кровати. Испачканная и промокшая одежда, смерзшаяся и от этого ставшая похожей на доспехи, полетела прямо на пол.
Единственное, чего ему хотелось, – упасть и уснуть. Но руки сами нашарили спрятанный в тумбочку у кровати молитвенник. Свет уже выключили, и в бараке царила тьма, но книжечка была нужна Джафару просто по привычке. Ежедневные молитвы он уже выучил наизусть.
– Аллах, единственный и милосердный, иже еси на небесах, да придет… – зашептал он, опустившись на колени.
На соседних койках беспокойно ворочались и похрапывали менее религиозные рабочие.
198-й день 160 года летоисчисления колонии
Новая Америка, Семнадцатый поселок
– Помолимся же, братья, и вознесем хвалу Создателю! – Голос отца Ренье звучал подобно медной трубе и отражался от стен с такой мощью, словно служба проходила не в небольшой комнате, едва вмешавшей два десятка верующих, а в огромном соборе.
Как уже выяснил Джафар, обученных священнослужителей крестоносцам ислама не хватало, и каждый из них имел приход, состоящий из нескольких рабочих поселков, который и объезжал, используя для этой цели выходные.
В обычные, рабочие дни службу удалось бы провести разве что ночью.
Церемония всякий раз проходила одинаково – сначала краткая молитвенная служба с преданием анафеме Зла и Греха, под масками которых прозаически подразумевалась Земля и ее ненасытное население, именуемое «неверными»: Для контраста следовало благословение всем истинно верующим, сражающимся за духовную чистоту и дело Господа.
После молитв наступало время проповеди. Отец Ренье не забывал обрушиться с громами и молниями на неверных, вознести хвалу праведникам, растолковать то или иное спорное положение из синкретического и, как следствие, запутанного учения крестоносцев…
И Виктор Зеленский, прослушавший курсы религиоведения, психологии и социологии религии, оценивал качества отца Ренье как проповедника очень высоко. Что уж говорить о Джафаре, который на Земле прозябал простым продавцом в одном из универмагов, а на Новой Америке поднялся немногим выше?
Сегодня темой проповеди стали рай и ад. Священнослужитель ловко смешал в одну кучу христианское учение, теории правоверных и истину Будды о нирване, превратив их в коктейль, усвоить который могли даже мозги, не отличающиеся особой мощью.
Получившие благословение прихожане удалились, а для Джафара настало время исповеди.
– Поведай же мне, сын мой, – сказал отец Ренье, усаживаясь на скамью, в то время как кающемуся приходилось стоять на коленях, – какие греховные дела совершил ты в последние двадцать дней?
– Осквернил уста ругательствами, – ответил Джафар с величайшим смирением, – а еще…
Грехи, по большому счету, были мелкие, и перечисление их не заняло много времени. Пастырь слегка пожурил кающегося, но тут же напомнил о вреде самобичевания и велел особенно не переживать.
– Сие есть пакости мелкие, – сказал он, – замаливаемые легко. Какие же греховные помыслы овладевали твоей душой? Отвечай честно, без утайки, ведь ложь духовному отцу – страшный проступок!
Тут Джафар покраснел. Греховных помыслов, учитывая, что из поселка он так ни разу и не выезжал, хватало, и касались они в основном женщин. Временами являлись искусительные сны, почти такие же, как в юности…
Когда исповедь закончилась, Джафар ощутил, что вымотался так, словно целый день ворочал «грелки».
– Ничего. – Отец Ренье, похоже, хорошо понимал состояние подопечного. – Не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасешься! Иди с миром, сын мой!
214-й день 160 года летоисчисления колонии
Новая Америка, Семнадцатый поселок
– Эй, эй, куда-куда! – разочарованно воскликнул Тан Юнтун. «Раковина» в его руках, казалось, надежно схваченная, вдруг лопнула, осколки кости рассыпались, а небольшое розовое существо, похожее на ящерку, рванулось в сторону.
Попытавшись схватить добычу, Тан Юнтун запнулся о кочку и с протяжным хрустом рухнул в рыхлый, подтаявший сугроб.
– Весна на дворе, – заметил мастер с улыбкой, – последний раз на добычу вышли. Еще пяток дней, и «раковин» не останется. Придет время другой охоты!
– Это какой же? – спросил Джафар, распрямляясь и вытирая пот со лба. Последние несколько дней можно было работать без маски и стеганой куртки. Ветра потеряли холодную свирепость, потеплели и казались теперь почти ласковыми. Снег выпадал реже, и с неба чаще сыпались крупные хлопья, а не колючие иглы. В бараке тепло сохранялось даже под утро.
– А на тех, кто в холодное время был активен, а теперь в почву зароется, пережидать тепло, – ответил мастер. – Как тот же камнеед, например. Мясо у него жесткое, но зато вкусное.
– Ничего, попробуем. – Джафар вновь взялся за лопату.
– Если будет время, – мрачно вздохнул Добрый Друг, ухитрявшийся во всем выискивать негативные стороны. – Сейчас рудник почти отрыли, а что машины не доделали, кому исправлять придется? Нам! Так что и не мечтай о камнеедах!
– Все, хватит болтовни! – одернул его мастер. – Работайте!
