было выстрелить; и разгадка этой загадки оказалась не так проста. Аида Михайловна буквально процитировала краткое упоминание из «Журнала мануфактур» за 1829 г.
К сожалению, именно по 1829 г. я не обнаружил никаких следов такой закупки в делах Департамента мануфактур. Однако нашел такую историю:
Министерство Финансов, прилагая неослабное попечение о доставлении отечественным мануфактурам всех способов к улучшению и усовершенствованию фабричного производства, приобрело ещё в 1822 году за немалую сумму [жаккардов] снаряд от иностранца Дислена, привёзшего оный из Франции.
Дабы доставить Московским фабрикантам ближайший случай воспользоваться сим приобретением, Департамент Мануфактур и внутренней Торговли, препроводив тогда же снаряд сей в Москву в Комитет снабжения войск сукнами, для показания всякому, желавшему видеть оный, издал вместе с тем описание с чертежами означенного снаряда и с подробным каждой части оного объяснением, на тот конец, дабы опытные мастера, руководствуясь оными, могли сами собрать Жакардов снаряд и пустить в ход без затруднения.
Но по недостатку ли тогда в Москве людей сведущих и искусных, которые могли бы обратить пособие сие в пользу отечественных мануфактур, или же по причине медленности, с которой всякое новое изобретение, как бы оно удобоисполнимо ни было, принимается, сия благодетельная мера Правительства осталась тогда без успеха.
Но в 1823 году, когда прибыл в Москву Берлинский уроженец, Карл Каненгисер, мастер, который сам занимался долгое время на разных Лионских, Берлинских и Венских фабриках шелкодельным производством и привёз в Россию модель усовершенствованного Жакардового снаряда, фабриканты наши более стали обращать внимания на сие важное изобретение.
Московским 2-й гильдии купцам братьям Рогожиным принадлежит та честь, что они первые пожертвовали десятью тысячами рублей для покупки у Каненгисера составленной им Жакардовой машины, и заключив с ним в Августе 1823 года контракт, по которому он должен был устроить на их счёт для нанимаемой ими тогда шёлковой фабрики, бывшей Кирьякова, надлежащее число Жакардовых снарядов.
Они были, можно сказать, преобразователями шёлковых фабрик в России: ибо Российские мастера, перенявшие тут на практике способ устроения сих станов, распространили оные в самое короткое время на прочих шёлковых фабриках.
Число сих станов простирается уже ныне в одной Московской губернии до 2,500, а при дешевизне постройки оных (от 75 до 85 рублей) нет сомнения, что они со временем ещё более распространятся, особенно в штофовых и платочных заведениях, где они тем более полезны, чем многосложное нынешнее устройство простых станов с переборами [ЖМ 1828–6, с. 22–26].
Есть свидетельство о том, что закупленные машины использовались для награждения некоторых участников Промышленной выставки, о которой поговорим в следующей главе. К сожалению, очень краткое, без подробностей. Глава Департамента мануфактур Я. А. Дружинин пишет министру Е. Ф. Канкрину:
Что же касается до награждения некоторых фабрикантов и мастеров машинами, выписанными из Англии, то Cовет, имея для того уже некоторые из них и по надлежащем установлении сих машин и по приведении их в действие, будет иметь честь представить на утверждение Ваше таковое назначение оных в раздачу [РГИА 18–2–624, Дело о награждении участников Промышленной выставки].
Видно, что позже такие закупки становятся систематическими. В [ЖМ 1833–10, с. 33–54] опубликован список из 41 различных «изделий, моделей и рисунков машин и сведений о новейших изобретениях», «доставленных нашим корреспондентом из Вены», с которыми желающие могут ознакомиться в Департаменте мануфактур.
В деле с сухим названием «Предписания казначею Департамента Мануфактур и Внутренней Торговли» за 1833 г. [РГИА 18–7–70] обнаружились следы еще одной закупки. Я. А. Дружинин распоряжается выделить средства на покупку векселя для приобретения оборудования вследствие представления барона Мейендорфа.
В статье[29] об истории Балашихинской мануфактуры отмечено, что механик Ингам, который упоминается в письме Дружинина, в 1833 г. переехал из Ахена в Балашиху и налаживал там станки. Так что вслед за импортом станков происходил и импорт специалистов.
Рис. 6–1
Поручение руководителя Департамента мануфактур казначею Департамента на покупку векселя для закупки зарубежного промышленного оборудования [РГИА 18–7–70]
Что это за барон Мейендорф? О, это исключительно интересный персонаж, которому в Большой Советской Энциклопедии и Брокгаузе совершенно незаслуженно посвящены крохотные статьи в несколько строк.
Рис. 6–2
Александр Казимирович Мейендорф. С 1829 по 1842 гг. агент Министерства финансов во Франции, позднее глава Мануфактурного и Коммерческого советов в Москве
Александр Казимирович закончил Институт Корпуса инженеров путей сообщения, работал в Департаменте мануфактур. С 1829 по 1842 гг. агент Министерства Финансов во Франции. После этого возглавлял Мануфактурный и Коммерческий советы в Москве. Выступил одним из составителей «Карты промышленности европейской России» (СПб, 1842).
С 1849 г. работает на Кавказе, развивая тамошнюю промышленность. Автор различных журнальных публикаций о промышленности.
Чуть позже мы узнаем про Александра Казимировича и его отношение к закупкам оборудования очень пикантные подробности.
В заключение разговора о госзакупках оборудования – тайм-менеджерский эпизод из того же дела, мимо которого я, конечно, не мог пройти. Служебная записка за подписью главы Департамента Якова Александровича Дружинина на закупку двадцати канцелярских папок для бумаг.
Рис. 6–3
Поручение на закупку канцелярских папок для бумаг. Автограф главы Департамента мануфактур Якова Александровича Дружинина [РГИА 18–7–70]
Сеть европейских агентов Министерства финансов
В биографиях нашего любимого министра финансов в его заслугу ставится создание сети европейских агентов. Их задачей были поиск интересных технологий и компетенций, доставление сведений о развитии фабричной промышленности.
Выше мы видели, как это работало с оборудованием, далее увидим, как агенты привлекали человеческий капитал. Предполагаю, что огромное количество очень толковых неподписанных статей в «Журнале мануфактур» о состоянии фабричных дел в разных странах написано именно этими агентами.
В 1829 г. первым агентом в Париже стал упомянутый выше барон А. К. Мейендорф; в 1830 г. был учрежден пост агента в Вене, с 1836 г. – в Лондоне и с 1847 г. – в Константинополе и Берне [Фелькнер, 4]. Здесь же упомяну диссертацию о сети агентов [Смирнов].
В 1854 г. в связи с началом Крымской войны лондонский агент был переведен в Брюссель, а должность парижского упразднена [РГИА 18–7–123].
В [ГЖ 1830–02–273] упоминаются аналогичные агенты по линии Горного департамента – «горные инженеры, постоянно пребывающие в чужих краях». Их посылали на несколько лет для добывания научных и фабричных сведений.
В делах Департамента мануфактур и Министерства финансов я не нашел какого-то отдельного систематизированного фонда по работе агентов. Но есть множество интересных подробностей.
Например, в годовом Отчете Департамента мануфактур [РГИА 560–38–588] упоминается, что агент Бутовский в Париже купил образец электрохимического телеграфа для апробации в Ведомстве путей сообщения. Также
