Доре послышался в его словах мягкий упрек, и она придержала язык. Если она правильно понимает, что сейчас произошло, то, значит, Роберт и его друзья помешали Джо Митчеллу добраться до здания суда. И сделали это для нее. Она мстительно пожелала, чтобы они не только взяли Джо в заложники, но и отняли у него деньги. Позже она даже употребила слова, которые считались непозволительными, так, во всяком случае, ее воспитали. Может, это тоже следствие ее выхода в широкий мир, на дорогу собственных, независимых поступков?
Разговор становился отрывочнее по мере их приближения к заполненному народом зданию суда. День судебных заседаний всегда привлекал толпу. Солли то и дело натыкался на другие телеги и повозки, на которых окрестные фермеры привезли сено, зелень или банки с джемами и маринадами. Роберт помог Солли найти место с тыльной стороны здания, где можно было привязать лошадь, подальше от других лошадей и мулов, владельцы которых съехались сюда что-нибудь купить или продать.
Дора с еще большим волнением сцепила ладони в муфте, понимая, что настал главный момент. Держа в одной руке кошелек, она выпростала из муфты другую и с помощью Роберта спустилась с повозки. Если он и заметил, когда плащ распахнулся, ее большой живот, то ни словом не обмолвился. Джентльмен такие вещи не замечает.
Сжав зубы, подняв подбородок, она пошла по немощеной задней улице к украшенному шпилем зданию суда. Часы на башне пробили три. Что, если они опоздали?
Роберт был при ней безотлучно. Солли держался на шаг сзади них. В их присутствии она чувствовала себя несколько увереннее, но они тоже толком не знали, куда именно надо идти. Какие-то фермеры посторонились и дали им пройти через толпу, судачившую на улице о том о сем, но никто не обращал на Дору особенного внимания. Никто и не должен был обращать, ведь ее никто не знал.
– Аукцион обычно идет на ступеньках здания, – прошептал ей на ухо Роберт, – обойдем кругом.
Дора понимающе кивнула. Она снова стиснула обе руки в муфте, словно в их касании черпала силы и помощь. Оглушительно стучало сердце, и она радовалась, что слабость, от которой она падала в обморок в первые месяцы беременности, ей сейчас уже несвойственна. Ей, как никогда, теперь нужны все ее способности и стойкость. Пробравшись через толпу к подъезду, они остановились перед пустым и зловещим в своей пустоте пространством у самых ступенек. На одной стороне сгрудились несколько мужчин. Они жевали табак и курили, обмениваясь ничего не значащими замечаниями. В своих подтяжках и фетровых шляпах они не внушали больших опасений, однако Дора стала пристально и украдкой их разглядывать. Только эти несколько человек стояли поблизости от ступенек, на которых должен был состояться аукцион.
– У меня есть еще время, чтобы найти шерифа и уплатить налоги? – нервно осведомилась она у Роберта.
– Я бы сказал, что нет, мисс Дора, – уныло ответил Роберт, подходя к толпе, стоявшей на лужайке.
– Шериф уже здесь. И уже начался аукцион.
Дора широко распахнула глаза, пока он поспешно вел ее к небольшой группе мужчин в, подтяжках. Ей случалось бывать на аукционах и прежде. Там стоял шум, гам, все время выкликали цену и убедительно предлагали набавлять. Но здесь все было тихо.
– Две тысячи долларов, ребята, цена хорошая. Мужчина в черном дерби покачнулся взад-вперед на каблуках, размахивая листком бумаги в одной руке, а другой ухватившись за подтяжку. Его как будто не слишком интересовали торги. Взгляд его охватил толпу, остановился на Доре и скользнул дальше в поисках чего-то или кого-то более интересного.
– Но это же смешно, Харли, – возразил один из стоявших мужчин, – кто же мог заплатить налоги с такой суммы?
Мужчина в дерби передернул плечами.
– Налоги здесь уже давно не плачены. Но место интересное и так далее. Давайте, ребята, набавляйте. И у меня есть владения поскромнее. Хотите взглянуть?
Пока мужчины, сгрудившись, пытались рассмотреть листки, которые он им протянул, Дора подобралась поближе к тому, которого Роберт назвал шерифом.
Нерешительно, пользуясь тем, что внимание других отвлечено, она окликнула:
– Шериф?
Человек в дерби повернулся и окрысился на нее:
– Здесь женщинам не место. Вы не видите, что я занят?
Роберт оттолкнул кого-то и пробрался поближе к Доре.
– Она приехала навести справки о доме Николлзов. Там случилась какая-то неувязка с налогами. Мистер Николлз умер в декабре, но всегда платил налоги в срок.
Шериф вздернул кустистые брови и поглядел вниз на Дору, закутанную в серый плащ с капюшоном, и затем вызверился на Роберта:
– Ay меня с собой бумаги, из которых следует, что он не уплатил. Мы не ставим недвижимое имущество на торги, не имея на то оснований.
Все еще прячась за Роберта, Дора протянула шерифу небольшую пачку документов, найденных в бюро Карлсона.
– Вот взгляните на это, сэр. Мне кажется, что это квитанции об уплате. Я не вижу квитанций за этот год, но я искала и не нашла и счета. Если вы сказали бы, сколько он задолжал, я бы за него уплатила.
Шериф что-то проворчал и сгреб документы. Фермеры, просматривавшие инвентарные списки других, более мелких владений, потеряли к ним интерес. Услышав озадаченное хмыканье шерифа, они подошли поближе. Шериф оттолкнул локтем человека, заглянувшего ему через плечо, но все уже явно увидели, что у него в руках квитанции об уплате. Шериф, так же ворча, вернул их Доре:
– Кажется, все в порядке, мэм, – неохотно подтвердил он.
– Я проконсультируюсь с должностными лицами, конечно, но за этот год все равно придется платить. Сочувствую вдове, но закон есть закон. Она должна подписать бумаги о вступлении в наследство, когда уплатит по счету. Если же она этого не сделает, у меня не будет другого выхода, как продать усадьбу.
– Но я могу сейчас же заплатить, – тихо, дрожащим голосом повторила Дора. Она почувствовала нежелание шерифа пойти навстречу, когда он заговорил о необходимости проконсультироваться. Она подозревала, что эти «должностные лица» – не кто иной, как Джо, мэр города, где счет должен быть оплачен. Джо сегодня не приедет в суд, но поможет ли его отсутствие разрешить проблему?
– Но вы же не вдова его, не так ли? – спросил воинственно настроенный шериф.
– Нет, но наследник – сын мистера Карлсона. Он в…
Тут ее перебил Роберт:
– Он сражается за правое дело, шериф, и не может быть здесь в настоящее время. Но здесь его жена, и она может подписать ваши проклятые бумажонки. У вас нет такого права – забирать у женщин и детей дом, пока их мужья, сыновья и отцы сражаются за наши конституционные права. Говори, сколько она должна, и мы уйдем.
