аресту”.
Только этого мне не хватало. Когда они успели в такой обстановке начать вылавливать тех, кто приехал из других городов? Да и зачем?
Я тут же повернулась и пошла в обратном направлении. Кто-то рядом со мной сделал также. Но я оказалась быстрее. И слышала, как сзади меня раздались крики.
– Сэр, но я его потерял!
– Не волнует. Пойдешь со мной.
Теперь меня сзади толкали люди, пытавшиеся обогнать. Озираясь по сторонам, они пытались понять, насколько далеко отдалились от них. Казалось, что солдат стало больше. И теперь они шли не только сзади, но и со всех сторон. В том числе и впереди.
Тупик. Идти теперь некуда. Нужен был срочный план.
Куда я могу спрятаться? В такой толпе вряд ли можно надеяться на свой рост. Солдаты умудрялись брать даже детей, потерявших в толпе родителей.
Я замедлилась. Искала глазами какой-нибудь козырек, в который можно нырнуть. Глупо было бы ожидать, что за мной не побежит какой-нибудь солдат. Фору мне дали те, кто не успевал убежать сзади. А я даже не оборачивалась. Боялась. Страх и так уменьшал мою выносливость, а ступор бы еще и отнял время. Его и так мало. Я просто смотрела вперед
и искала, куда можно было бы юркнуть, чтоб они не заметили.
И да. Было такое место.
Какой-то автомат перегородил путь в переулок между домами. Вряд ли бы кто-то протиснулся туда, но у меня получилось. Когда я уже оказалась за автоматом, то наконец-то обернулась. Солдаты прошли мимо.
Да, это был точно лучший день. Самый везучий из всех в моей жизни.
Я не знала куда вел переулок. Но это уже было хоть что-то. Даже если впереди был тупик, я могла бы вернуться на улицу, как только «Саузен Пауэр» уйдут. Я все еще слышала крики пойманных. И старалась шагать аккуратно, чтобы никому в голову не пришла та же идея, что и мне.
Переулок был заброшен. Куча мусора и бегающих крыс под ногами. Чем дальше я шла, тем меньше фонарей освещало мой путь. Я пожалела, что оставила все барахло со Сью. Даже фонарик. Я пробиралась через темноту. В какой-то момент начала передвигаться на ощупь вдоль одной из стен.
Вдруг впереди включился какой-то фонарик. Владелец его был высоким. И я тут же попятилась назад.
– Стой, – сказал он.
Но я не остановилась. Уже бежала назад, надеясь, что с улицы уже все ушли. Но меня опередили. Парень, бежавший за мной, схватил меня за плечо и развернул к себе.
– Я сказал стой!
Мы стояли уже ближе к выходу из переулка. Его фонарик, который он нацепил себе на голову, светил мне прямо в лицо. И когда он произнес мое имя, то впервые опустил его и я наконец-то разглядела лицо.
– Робби?
Это действительно был он. Правда постаревший лет на десять за эти пару месяцев. Но его детский наивный взгляд все еще читался в уставших глазах.
– Господи, ты жив! Слава богу!
Он ничего не ответил. Стоял в ступоре, как будто увидел привидение. Возможно, он уже и не надеялся меня увидеть.
Интересно, знал ли он про Мелоди?
– Лав… ты что тут делаешь?
– Пытаюсь прорваться на запад, меня там ждут!
– Кто?
– Не важно! Как ты?
Мы вели себя так, будто встретились посреди дороги в непогожий день.
Будто все было хорошо.
Пока кто-то сзади самого уже Робби не стал звать его.
– Салливан! Ты где там застрял?
Незнакомый голос разорвал в клочья нашу идиллическую картину и вернул в темную и вонючую реальность, полную солдат.
Таких же как Робби.
Видя его таким измученным, мне даже в голову не пришло его бранить. Лишь пожалеть.
– Сейчас приду!
– Ты там кого-то нашел?
– Нет, нет! Все нормально! Просто во что-то наступил.
Он так наигранно и, даже, театрально это произнес. Я бы не поверила. Но тот солдат поверил. И хорошо.
– Лав…, – продолжил он, но уже тише, – я не заберу тебя. Но тебе нужно уйти.
Он отпустил меня и уже направился на выход из переулка, как его остановила теперь я.
– Робби, постой! Мне надо знать, что случилось! Ты до сих пор в «Саузен Пауэр»? А Джереми? Он с тобой?
– Нет, Лав. Он в контгруппировке… был.
– Что ты имеешь ввиду?
Он закатил глаза. Но не презрительно. Устало. Не хотел на меня смотреть. И оперся об стену, чтобы продолжить.
– Месяц назад ребята напали на их отряд недалеко отсюда. Нам не хватало провизии и оружия. Меня там не было. Но мне принесли его паспорт.
Я смотрела на него, не отрываясь. Даже не моргая. Ждала продолжения.
– Лав, я не знаю что с ним. Но слышал, что он в нашем штабе на западе. Как пленник.
– Зачем?
Он сглотнул. Не знаю, были на его глазах слезы, он прятал от меня лицо. Не мог выдержать моего тяжелого взгляда. Так еще и встал на ту сторону, которая не освещалась с улицы.
– Ты же знаешь, Джереми смазливый. Он высокий и довольно накаченный…
– Хватит
– Ребята по-разному развлекаются. Чаще с теми, кто хочет им помешать. Ну я слышал…
– ЗАМОЛЧИ!
Я не сдержалась и крикнула. Забыла о том, что тут же могли прибежать его друзья и схватить нас обоих. Но тогда нас с Робби это совершенно не волновало.
Ему было тяжело говорить.
А мне еще тяжелее слышать.
– Робби… я не знаю чего ты хочешь… и что ты вообще сейчас делаешь. Единственное, чего мне хочется, это свалить отсюда как можно быстрее. А для этого мне надо попасть на запад. На границу. И если у меня есть хоть какая-то возможность увидеться с Джереми… проститься… пожалуйста, дай мне ее.
К горлу подступил комок. Он был намного жестче чем те камни, что появились у меня там же из-за вони. А по щекам потекли слезы. Хорошо, что он их тогда не видел. Я старалась говорить как можно суровее, чтобы он смягчился. Робби всегда был мягким.
Он молчал. И также опирался о стену. Так сильно, что без опоры бы давно свалился.
– Робби… пожалуйста… я не виню тебя и никому ничего не скажу. Если вернусь. Просто, пожалуйста, помоги мне. Помоги Джереми. За все то хорошее, что мы успели вместе пережить дома. Пожалуйста!
Эти первые два слова я повторяла еще несколько раз. Пока он не решился заглянуть в свой рюкзак и вытащить оттуда какую-то монету.
– Вот, – сказал он, протягивая мне ее, – если увидишь кого-то из них на западе, отдашь. Скажешь, что тебе нужно тело
