лет.
Не сдержав рыданий, Ли схватила его за плечи и притянула к себе, обхватив руками его хрупкое тельце.
— Мне очень жаль, что с тобой случилось столько всего ужасного. Мне жаль, что я не могу обнять тебя, когда тебе это нужно. Мне жаль того, как обернулась твоя жизнь и какой была твоя смерть. Ты этого не заслужил. Ты мой лучший друг, и я люблю тебя как младшего брата.
Прямо как любой настоящий мальчишка, он вывернулся из ее объятий. Он положил руки себе на щеки, и глаза его расширились от удивления.
— Тепло, — ахнул он. — Какое горячее у меня лицо.
Ли засмеялась.
— Ты покраснел. Я тоже чувствую жар твоих щек.
Боди резко опустил руки.
— А ты чувствуешь, что чувствую я?
Боди кивнул.
— Чувствуешь, как сильно ты важен для меня?
Застенчиво теребя пуговицу на пиджаке, он кивнул еще раз.
— Ты сможешь забрать это чувство с собой? Сохранить его?
По ее телу пробежал холодок. У Боди снова появилось синее гало, и он исчез.
Открыв глаза, она заморгала, ослепленная утренним солнцем. Медленными, скованными движениями, с ломотой в теле, она поднялась на ноги. Ей было больно, но ее страдания по сравнению со страданиями маленького изможденного мальчика, свернувшегося калачиком на грязном полу амбара, прижимающегося к корове, чтобы согреться, всего в крови и синяках, — ее страдания были детским лепетом.
Подставив лицо прохладному ветерку, она прошептала:
— Боди, ты еще здесь?
Листва на деревьях зашелестела, но она так же шелестела и раньше.
— Наверное, для тебя все это было так же жутко, как и для меня. Возвращайся, как будешь готов.
17
— Отдай их обратно, — потребовала Ли, обращаясь к портрету Большого Боди.
Большой Боди наклонил свою лысеющую, седобородую нарисованную голову и неодобрительно посмотрел на Ли. Та стояла перед картиной в черном платье до колен, совершенно не беспокоясь, что этот чокнутый призрак-старикашка подумает о ее внешнем виде.
Не сумев вывести ее из себя одним насмешливым взглядом, Боди спросил:
— Что молодежь отвечает нынче в таких случаях? Выкуси? Что за нелепое словечко.
— Отдай обратно, — повторила Ли, упорно сохраняя спокойствие.
— Без них она не уедет, — кичливо произнес с портрета Большой Боди.
— В этом и смысл. Я хочу, чтобы она уехала.
— А я не хочу. Что-то с этой женщиной не так, и я хочу понять, что именно.
— Она просто хочет одолжить один из семейных автомобилей. Гараж от них просто ломится, если ты не заметил.
— А, ну тогда держи.
Большой Боди захрипел и закашлялся. Изображая рвотные позывы, он выплюнул на пол ключи от машины, которую хотела взять мисс Тери.
К горлу Ли подступила желчь. Наблюдая, как старик с садистской ухмылкой вытирает с подбородка слизь, она подумала, что сейчас стошнит и ее. Закрыв глаза, она вспомнила, как голыми руками вычищала конюшню. Воспоминание было не ее, оно принадлежало Маленькому Боди. Но ощущалось оно как ее собственное. Склизкие ключи по сравнению с конюшней были не такими уж гадкими. Ли подняла их и, подойдя к секретеру, на котором стояла коробка с салфетками, тщательно их протерла.
— Ты поэтому ее так невзлюбил? — спросила Ли, начищая ключи. — Думаешь, она что-то скрывает?
— Да, — ответил портрет.
— А Маркус? Он тоже подозрительный?
— Нет. Он мне просто не нравится.
— Почему?
— Не могу сказать, это не мой секрет.
— А чей же? — не отставала Ли.
Только эти слова слетели с ее языка, как Ли тут же о них пожалела. В них было слишком много надежды. Слишком много любопытства. С одной из полок слетела книга и чуть не попала ей по голове.
— Дура набитая! — проревел Боди. — Если я не рассказываю тебе сам секрет, с чего мне вдруг говорить тебе, чей он?
Зная, что Боди не промахнулся бы, если бы захотел, Ли не стала обращать на его слова внимания и лишь вздохнула, мысленно прощая ему это детское поведение. Подняв книгу с пола, она поставила ее на место.
— А на остальных ты за что так взъелся? — спросила она. — Что мы такого сделали, чтобы выдергивать коврики у нас из-под ног, когда мы на них наступаем? Или сдвигать стаканы на край стола, откуда их сто процентов столкнут?
Нарисованный старик неистово загоготал.
— Вы ничего не делали. Просто мне скучно.
— Ты ужасный человек, — сказала Ли.
На полке дернулась и стукнула книга.
— Лучше уходи отсюда, — пригрозил Боди. — Потому что целюсь я с каждым разом все лучше.
Ли посмотрела на портрет, поджала губы и показала неприличный жест. Выходя, она снова услышала его мерзкий гогот, а оказавшись в фойе, уловила голос мисс Тери, которая громко жаловалась на нее Тристину.
— Я точно знаю, это девчонка их взяла.
Ли была рада услышать, что Тристин встал на ее сторону.
— У вас есть доказательства? И с чего вы вообще взяли, что их кто-то взял? Люди все время теряют ключи.
— Не я, — возразила мисс Тери.
— Можете больше не переживать, — сказала Ли, входя в гостиную. — Я их нашла.
— Где они были? — безразличным голосом спросила Мира.
— Лежали на полу в библиотеке.
— Вздор, — запротестовала мисс Тери. — Я уже несколько дней туда не заходила.
— Я и не говорила, что вы их там потеряли, — сказала Ли. — Я лишь сказала, что я их там нашла.
— Потому что ты сама их туда и положила.
— Я их туда не клала.
— Врешь, — огрызнулась мисс Тери.
Тристин хлопнул по столу выпуском финансовой газеты.
— Я не потерплю, чтобы в этом доме люди разговаривали друг с другом таким тоном. Особенно сразу после похорон Оливера.
Ли расправила плечи и, прищурив глаза, пристально посмотрела на мисс Тери, которая тоже сверлила ее взглядом.
— Все в порядке, дядя Тристин. Я нашла ключи в библиотеке, и я их не брала. Мне не важно, верит она мне или нет.
Брови мисс Тери взметнулись вверх, а выражение гнева на ее лице сменилось выражением замешательства.
— Ты за последнее время очень изменилась, — произнесла она, с недоверием глядя на Ли. — Стала увереннее в себе. Меньше беспокоишься о том, что подумают о тебе другие. Кажется, мне придется сменить стратегию.
Мира усмехнулась.
— Опять? Эти ваши унизительные и жестокие приемчики что, недостаточно безжалостны?
Мисс Тери повернулась к Мире так, будто только что ее заметила.
— Вовсе нет. Вообще-то я полагаю, что наши отношения достигли своего логического конца. Вы должны признать, мои методы, судя по всему, сработали.
Ли не ожидала такого поворота событий.
— То есть вы считаете, что терапия мне больше не нужна?
— Остался один последний штрих. Своего рода выпускной.
Губы Мисс
