своих слов. Бэмби начала медленно ослаблять хватку на моей талии, и я остановил движение её рук, заставляя держать их на месте, – я не хочу быть твоим другом, оленёнок. Я хочу быть кем-то бóльшим.
Признаваться в такой момент было не самым моим джентльменским поступком, но я бы не пережил ещё одну пулю в сердце под названием «френдзона». Робин был прав, говоря о том, что наблюдать за тем, как твоя любимая девушка полирует член кому-то другому, это верх унижения. Но дело было не в унижении, а в том, что я просто не собирался становиться мебелью в её ментальной комнате, в которую можно придти и поплакать. Я не хотел быть ею.
Харпер подняла голову вверх. Не торопясь, боясь спугнуть. Я продолжал смотреть на неё, заправляя выбившуюся прядь светлых волос ей за ухо.
– Это не смешно, Шервуд, – она сделала шаг назад, и я сделал ей шаг навстречу.
– Это и не должно быть шуткой, оленёнок, – я сжал челюсти, поднимая ладони к её шее и подбородку.
Обхватив её лицо двумя руками, я провел большими пальцами по мокрым щекам. Бэмби продолжала наблюдать за мной с красными глазами, но не отталкивала. Я хмыкнул, наклоняясь.
– Хватит бегать от меня, Харпер. Я серьезен, как никогда.
Я бы сказал ещё десятки, сотни и тысячи слов, но сейчас это всё было бесполезным. Молча смотря ей в глаза, я просто гладил её по разгоряченным щекам и поставил на паузу весь остальной мир. Её хрустальный взгляд испепелял меня, и я давал ей время на передышку. В конце концов, столкнуться за один вечер с разбитым сердцем и взявшимся из ниоткуда квотербеком с признанием было лимитом странностей на весь месяц.
Бэмби открыла рот, собираясь что-то сказать, но звук застрял в горле. Мой взгляд опустился к её губам, сверкающим от блеска и света, ложащегося тенью ей на лицо.
Я не поцелую её.
Я не ублюдок.
Я не ублюдок.
Я не…
Харпер поднялась на носочках, обхватывая меня за шею, и столкнулась своими губами с моими. Я на секунду потерял координацию, чувствуя, как она неумело прижималась ко мне, но быстро перехватил бразды правления, прикрывая глаза и направляя её. Проведя языком по её губам, я дал простой намёк, и она подчинилась, приоткрывая рот и давая мне больше пространства для фантазии. Мои пальцы запутались в её волосах, я обхватил её затылок, склоняя голову Бэмби в сторону, и углубил поцелуй, смешивая вкус её горечи и моего признания воедино. Наши языки заплетались в борьбе за первенство, но она даже представить себе не могла, что я давно отдал ей победу, подняв белый флаг без боя.
Чёрт, как я давно этого хотел.
Вторая рука поползла по тонкой талии вниз, опускаясь к бедрам, и сжала серебристую юбку вместе с кожей. Бэмби остановила поцелуй, отрываясь от меня и сталкиваясь своим потерянным взглядом со мной. Она смутилась. Мой кадык дернулся, когда я встретился с её голубыми глазами, и, если бы я был более учтивым, я бы отпустил её, извинился и ушел.
Если бы.
Вместо этого я обрушил свои губы на её, даря ей возможность на передышку перед ещё более страстным, горячим и желанным поцелуем. Бэмби податливо шла мне на встречу, отвечая на поцелуй с ещё бóльшей страстью. Ее тонкие руки крепче обвились вокруг моей шеи, и я подхватил ее за бедра, опуская корпус ниже для удобства.
Боги.
Головокружительный эффект от губ Харпер мог отлично вписаться в одни из самых тяжелых наркотических средств за всю историю. Сама Бэмби могла бы стать синонимом к опиатам, потому что я, будто лишенный ума, становился зависимым от её запаха, вида и ощущения её тела в своих руках.
Я должен был признать это: я больше, чем влюблен в Бэмби.
– Кхм, – кашель возле моего уха остановил движение губ, и я не сразу отстранился от Бэмби, ещё секунду наслаждаясь ощущением её в моих руках. Я открыл глаза, видя, что девушка передо мной стояла, прикрыв веки, – кхм!
Я развернул голову к стоящему рядом со мной человеку, и им оказался Трент, держащий на лице весь спектр эмоций, начиная от восхищения, желания надо мной поиздеваться, смущения и заканчивая страхом.
Если он боялся меня, то он делал все правильно – должен был происходить конец света, чтобы отрывать меня от поцелуя, мать вашу, с Бэмби-гребанной-Харпер.
– Что? – голос хрипел.
Блондинка в моих руках попыталась выбраться из объятий, но я не собирался позволять ей убежать от меня, ничего не выяснив. Я прижал её к себе сильнее, несмотря на сопротивление, не отрывая взгляда от Трента.
Он истерически засмеялся.
– Тысяча извинений, Бэмби, – его взгляд перешел к Харпер, покрасневшей от ситуации, и вернулся обратно ко мне, – не то, чтобы я хотел прерывать этот момент. Ты знаешь, я бы ни за что и никогда…
– Трент, – я сжал челюсти, стараясь не выходить из себя, – что тебе нужно?
– Парни из Брисбэна бьют Митчелла. Я же говорю, я бы никогда не оторвал тебя от такого важного момента, но ситуация не терпит отлагательств, поэтому…
Конечно, это Митчелл, твою мать. Кто еще мог быть такой профессиональной занозой в заднице, при этом даже не находясь рядом? Только он. Только он рушил все моменты.
Я поджал губы, чувствуя, как желваки выступили на скулах, и кивнул Тренту.
– Я сейчас подойду.
Донован хотел ещё что-то сказать, но, увидев мой многозначительный взгляд, промолчал, что было для него лучшим решением. Кивнув мне, он развернулся на пятках и ушел обратно к выходу.
Бэмби молча ютилась у меня под боком, глядя на меня со смесью ужаса и стеснения: ужаса, потому что, вероятнее всего, она переживала за Митчелла, и стеснения, потому что… Ну, потому что она только что поцеловалась со мной. Вряд ли это входило в её планы на сегодняшний вечер. Возможно, поцелуй и входил, но явно не со мной.
Я погладил её по спине, наклоняясь ближе к очаровательному лицу:
– Никуда не уходи, – удостоверившись, что она смотрела мне в глаза, я прильнул губами к её макушке, – мы не закончили.
– Шервуд, – Бэмби прикрыла глаза, и я хотел верить, что это потому, что ощущение моих губ на любой из частях её тела приносило бешеное удовольствие.
– Харпер, – повторил я её интонацию, опуская взгляд к её лицу, эмоции на котором я не мог понять, – пожалуйста.
Возможно, она уже жалела об этом. Возможно, задумывалась о том, чтобы меня послать. Всё возможно, но факт оставался фактом
