других – я взглянул на Митча, преждевременно запрокинувшего в себя все остатки виски на дне и прокричавшего вой в воздух, – я не ручался.
Робин закатил глаза, наблюдая за тем, как остальные бились своими стаканами, и предпочел держать свой при себе. Его хватка даже стала сильнее.
– За такую хрень не пьют, – пробурчал Мэддокс, – ещё за детей бы выпили.
– И за детей! – втиснулся Митчелл, ухмыляясь. – За всех моих нерожденных детей! Господь есть, и он оберегает потенциальных малышей от такого отца, как я.
– За это грех не выпить, – Робин стукнулся своей бутылкой о стакан Эммерса.
Некоторые продолжали хихикать с шутки Митчелла, ещё не совсем понимая, что это правда – он действительно был бы хреновым отцом, который вместо молока кормил бы своего ребенка безалкогольным пиво. Я бы предложил ему сделать вазэктомию, если бы его интересовало мое мнение. Мир бы не пережил еще одного такого Эммерса, и я в этом был убежден. Вселенная раньше схлопнулась бы, чем Митч подумал о своем наследии.
Продолжая молча наблюдать за происходящим вокруг, я глоток за глотком осушал бутылку пива, предпочитая сегодня не выходить за рамки поставленного лимита. Параллельно оглядывал помещение, надеясь встретить Бэмби, хотя я точно не мог сказать, появится она здесь или нет, потому что её поведение четко дало понять одно: она не переносит футболистов. Или меня. Неважно. Произошедшее вчера в братстве больше походило на бред пьяного сумасшедшего, потому что только в своих самых смелых мечтах я мог представить Бэмби с подругами, сидящую со мной за одним столом. Более того, я мог поклясться, что она смотрела на меня не тем взглядом, которым привыкла меня одаривать и осаждать. В её глазах было что-то ещё. Что-то ещё, помимо обычной непринужденности.
Стопка текилы, например, придурок.
Может быть, алкоголь добавлял блеска её голубым глазам, но я не исключал того факта, что она начинала видеть во мне больше, чем просто квотербек, отказавший ей на вечеринке. Потому что если бы я был ей противен, она не осталась бы со мной в одном замкнутом пространстве. Она не подпустила бы меня к себе так близко, она не встала бы на носочки, чтобы…
– О, – Митчелл на месте встрепенулся, сопровождая взглядом кого-то в зале, – Ирма.
Все парни мигом свернули себе шеи в сторону идущей в уборную брюнетки, и я не был исключением, потому что рядом с Ирмой обязательно были её подруги – Бэмби, в том числе. Но сейчас Хансен шла в гордом одиночестве, кокетливо отвечая на брошенные ей вслед комплименты. Я отвернулся, понимая, что вряд ли блондиночка с эфиров ступила бы на территорию футболистов.
Её никогда здесь не было, так зачем ей появляться сейчас?
Эммерс довольно ухмыльнулся.
– Вы знаете в нашем университете девушку, более желанную, чем она? – блондин заправил свои длинные волосы назад, провожая взглядом Ирму до самой двери туалета, и развернулся к нам, – серьезно. Я бы отдал последние бабки, лишь бы она отсосала мне.
Робин рядом поднял голову, вскидывая бровь. И я сделал то же самое, удивляясь не меньше друга.
– Но-о-онсенс, – протянул я, откладывая бутылку на стеклянный стол перед собой, – Митчелл Эммерс платит деньги за то, чтобы девушка переспала с ним.
– Или ты думаешь, что при других условиях она никогда не согласится с тобой переспать? – Мэддокс рядом хмыкнул, отбивая мне пять.
Парни рядом загоготали, бросая взгляды на блондина, закатывающего глаза и готового бросить в воздух ещё пару реплик о том, что член у него больше всех и что каждая готова пасть к его ногам, но Трент опередил его, поднимаясь со своего места:
– Я ее понимаю, я бы и за миллионы евро не согласился на перепих с ним.
– Да? – один из близнецов, Фостер, присоединился к разговору. – А за то, что он начнет пить каждый день твои овощные блевотные смузи?
Трент замолчал, поджимая губы.
– Я бы подумал.
Гогот ребят заполнил практически все помещение, и я присоединился к ним с улыбкой на лице. Трент был неисправим точно также, как и Митч, который сейчас смешно корчился от недовольства.
– Я бы с ней сделал это и бесплатно, – он фыркнул.
– Так почему не сделаешь? – Мэддокс вскинул бровь.
Тэйлбек поджал губы, держа напряжение в воздухе прежде, чем выдал:
– Я её боюсь, – я прыснул на пару с Робином и остальными парнями из команды. Митч закатил глаза, потянувшись за новой порцией виски, – хватит ржать. Она реально выглядит как та, которая отгрызет тебе яйца и даже не подавится.
Мой смех стал громче, как и весь шум за нашим столиком, потому что боявшийся женщин Эммерс вовсе не вписывался под тот образ, который он привык всем показывать. Я уткнулся лицом в ладони, продолжая трястись в смехе, и качнул головой, когда приступ начал сходить на нет, но даже в этом страшном улюлюканье я услышал отчетливые довольные слова Даррена.
– Ты прав, – он хмыкнул, – кусаться она любит.
Я кашлянул в ладонь, переставая смеяться, и перевел взгляд на Барковича. Парни из команды сделали то же самое, пялясь в открытую на непринужденно сидящего тайт-энда, который, встретившись с нашим вниманием, пожал плечами, скрывая улыбку за кулаком.
Мой взгляд стал подозрительным.
Чуткости во мне было меньше, чем сострадания в Робине, но даже при таком уровне эмпатии я начинал думать, что Ирма являлась для Даррена не одноразовым вариантом, каким для неё был он. У Хансен репутация в университете была точно такой же, как и у Митчелла, потому что девчонка крутила, вертела и обходилась с парнями так, как ей заблагорассудится. Она была первой, кто выставит парня за дверь после одной ночи. Я не проверял, но часто слышал от парней.
Даррен рисковал разбитым сердцем, вовлекая в их связь что-то большее, чем просто физическое влечение, а я только вчера убеждал о его железном терпении.
Все остальные за столом промолчали. Как и я, собственно говоря.
– Там ещё и крошка Бэмби, – Митчелл посмотрел куда-то вдаль, и я мигом проследил за его взглядом, натыкаясь на блондинку, – она такая невинная…
На ту блондинку, которую я бы узнал из тысячи ей подобных. Бэмби стояла перед Тианом в непривычном ей бело-серебристом наряде, идеально подчеркивающим её совершенное тело. Белый ей шел точно также, как и желтый, и я мог поклясться, что мой разум покинул тело в ту же самую секунду, как я увидел её волнистые волосы, напоминающие лето, море, песок и ещё прочие существительные, с которыми ассоциировалась сама Бэмби.
Твою мать.
Я очень долго отказывался верить в
