тут произошло еще кое-что. Откуда-то слева прилетела короткая очередь. «Палладин» полковника выдержал, а сам Тангер, среагировав на угрозу, мгновенно про меня забыл.
— Что за дерьмо? — взревел он, ища противника.
Снова очередь. Только теперь справа. И снова непонятно откуда и кто за этим стоял.
Смутная догадка постигла меня, когда за спиной Тангера промелькнул практически невидимый, смазанный силуэт. Он всего на секунду задержался надо мной. А когда вновь сорвался с места, я почувствовал, что активировалась внешняя гидравлическая блокировка.
На меня дохнуло холодом — остатки облака азота все еще окутывали «Тахион», правда уже куда слабее. Пока я выбирался наружу, меня заметил Чан.
— Куда, стоять! Тварь, уничтожу! — заорал он, одновременно снимая со спины плазменный клинок, которого я ранее не заметил. Оружие хорошее, да и японец им владеет мастерски, но против ментального щита совершенно неэффективное. Да против щита разве что фазер эффективен.
Щит я даже не снимал.
Просто прыгнул к Виктору, одновременно занося руку для физического удара, усиленным пси-способностью.
Хря-я-ясь! Тяжелая броня инженерного скафа прогнулась. Старика швырнуло на пол. Лопнуло бронестекло. Изо рта японца брызнула кровь. Кажется, мой удар сломал ему ребра, повредил внутренние органы. Старик еще не осознал, что произошло, но продолжал сопротивляться. Клинок небрежно и вяло мелькнул у меня перед глазами, скользнув по щиту.
Я нанес второй удар, чуть слабее.
Душераздирающий лязг. Наполовину оторвав шлем от тела бронескафа, я тем самым прикончил Виктора — из гнутого шлема во все стороны хлестала кровь.
А затем, почти сразу, на меня налетел кто-то из десантников.
От неожиданности сбило с ног. Я умудрился пнуть его пси-ударом, но получилось слабо.
Щит я не опустил, но момент потерял — Тангер все-таки швырнул в меня гранату. Выдержит ли щит взрыв, проверять совсем не хотелось. Я подскочил словно мячик, но неудачно — рука-то у меня только одна. Откатился метра на полтора и частично заполз за колонну.
Рвануло. Взрывной волной меня вытряхнуло из-за колонны и отбросило к стене, у которой лежал раненый Ферт. Святые бабуины! Это было очень больно!
Щит все-таки выдержал, но энергия взрыва отразилась не полностью, частично прошло и вовнутрь — я словно под грузовик угодил. Дыхание сперло, в глазах потемнело. Даже оглох на левое ухо.
Не успел я оклематься, как ко мне вновь подскочил Тангер и дал прямую очередь из импульсной винтовки прямо в щит. Тот замерцал, но выдержал и это. Однако осатаневшего полковника было уже не остановить — в руках появился рельсотрон.
Дерьмо, а вот это совсем плохо. Пробьет ведь.
Использовал пси-удар, но почти не целился. Получилось плохо — Тангера лишь оттолкнуло в сторону, но он устоял на ногах.
— Тебе конец! — прорычал противник, вновь беря меня на прицел.
И тут снова за его спиной промелькнуло что-то расплывчатое, непонятное.
Выстрел почти вплотную к шлему. Еще один.
Бронестекло полковника пошло трещинами, разом сократив обзор.
Одновременно он выжал спуск. Рельсотрон жахнул с традиционным завывающим звуком.
Мимо. Ну, то есть не совсем.
По щиту-то он попал и даже пробил его насквозь. Правда, я лишь чудом, но все же ухитрился увернуться.
— Какого дьявола, что за дерьмо? — взревел Тангер и обернулся.
Один из десантников в «Скауте», медленно сползал по стене — в груди, точно между бронепластин, виднелись сразу три дыры.
Но где-то здесь оставался еще один, последний десантник. Он, прижавшись спиной к стене, водил стволом винтовки по сторонам, но цели не видел. Никто не видел.
Я откатился за колонну, шатаясь, с трудом поднялся на ноги. Увидел на полу винтовку Ферта, быстро подхватил ее и высунувшись, дал короткую очередь в Тангера. Тот ловко подставил бронепластины «Палладина», а затем сам дал ответный выстрел из рельсотрона.
Мимо.
Винтовка Ферта сухо щелкнула.
Да эпические бабуины, что же такое, а?
Мне не оставалось ничего другого, как броситься на Тангера с голыми руками, для того чтобы нанести физический удар, такой же, каким я отработал Виктора. И я уже бросился вперед, даже занес руку для удара, когда прятавшийся между камней десантник, дал прицельную очередь. Одна из пуль пробила и без того уже слабый щит и попала точно в правую голень, разворотив мясо.
Я вскрикнул, полетел на пол. Одновременно дал команду нанитам начинать регенерацию. Щит моргнул и рассеялся. Все, энергия ушла.
— Я тебя размажу! — растрескавшийся шлем Тангера полетел на пол. Глухо звякнуло. Полковник шагнул ко мне, дал неприцельный выстрел. Почти попал. Из-под моей щеки выстрелило облако мелких черных камней, повредив кожу и мышцы. Больно, просто ужас. Во рту ощутил теплый, металлический вкус, а на зубах захрустели осколки камня.
Полковник хотел выстрелить еще раз, но рельсотрон решил иначе. Контроллер оповестил, что мощности батареи недостаточно для совершения выстрела. И тогда Тангер, заревев от ярости словно раненый бегемот, перехватил ствол как дубину, рассчитывая обрушить его на мою голову.
И тут мне пришел бы конец, вся оставшаяся энергия ушла на усиленную регенерацию — выставить щит я уже не успевал. А руками заслониться от дубины было просто нереально.
Но тут снова появился шустрый невидимка.
Самый обычный штык, снятый со «Скаута» по самое основание вошел в горло Тангера, проломив хрящи и мышцы. Брызнула кровь.
Полковник покачнулся, выронил ствол и попытался схватиться бронеперчаткой за горло, но ничего не вышло.
Он захрипел. Попытался вскрикнуть, однако изо рта раздался только клекот и бульканье.Тут же полезли кровавые пузыри.
Рельсотрон упал прямо на меня, кажется, сломав и без того покалеченную руку. Но, невзирая на боль, я очень хорошо видел безумные глаза Тангера, в которых читалось — Как же так? Я же почти победил!
Вот он рухнул на колени. Покачался немного.
Кровь заливала броню, стекала вниз, под ноги. Он кашлял. Хрипел, давился кровью и соплями.
Вращал стекленеющими глазами.
Затем все-таки он рухнул. Завалился ничком назад, оказавшись в непонятной позе. Хрустнула об пол броня.
А рядом с ним, буквально из воздуха появилась Анна. Невероятно, но она стала практически прозрачной. Ее пси-способность растворяться прямо так, в воздухе, стала еще эффективнее. Одежды на ней не было, вот почему она перемещалась почти бесшумно, неуловимо для глаза. Отключенные интерфейсы на скафах десантников не фиксировали перемещения девушки, потому они и не могли понять, в чем дело. Какой смысл их активировать, если в тесном помещении и так не промахнешься?
Девушка, постепенно приобретая свой нормальный вид, бросилась ко мне.
— Алекс, ты как?
— Жить буду, — выдохнул я, обессиленно опуская затылок
