через кесарево сечение.
-- Это когда роженице живот разрезают? Ну, у нас так тоже делают. Младший из сыновей Славного Похода и Шерстяной Накидки был рождён именно таким образом.
-- Что-то не понял, -- сказал Дэниэл. -- Ведь Шерстяная Накидка была жива ещё два дня назад! -- сказал Дэниэл. -- Мы же с тобой как раз её видели.
-- А что, разве при этом обязательно умирать? Для того и режут, чтобы спасти. А вообще с ней натворили немало глупостей. Зачем было её бесчестить? Да ещё и ножом полоснули? Неужели непонятно, что жена Славного Похода -- ценная заложница?! Теперь неясно, выживет или нет.
Дэниэл ответил:
-- Ну, каньяри имели на него зуб и просто не могли не оторваться на мести его жене. А что до заложников -- так его дети не хуже.
-- Их вы тоже чуть не угробили. Лекарь возится с ними, но боюсь всё-таки трагического исхода. Дочери до сих пор кровью истекают. А если с собой от позора покончат?
-- Да, конечно, каньяри -- весьма грубый инструмент. Однако какой уж есть... А от Славного Похода надо избавляться по-любому. Я уже послал ему убийц навстречу.
-- Не очень бы я на это надеялся. Едет с охраной. Может отбиться, а то они вообще разойдутся и могут его прохлопать. Так что заложничество его родных -- это единственный шанс. Иначе он на нас войной пойдёт, узнав про то, что каньяри натворили.
-- Ну и пойдёт, значит, будем бить при помощи каньяри. Твои-то ребята воевать не горазды. Только языком молоть.
-- Зато без моего языка вы много бы не навоевали.
-- Да, тут надо отдать тебе должное! -- сказал Дэниэл. -- Никак не думал, что не дикари с бусами, а жители городов поверят всему написанному в один миг. У нас любой обыватель знает, что в газете могут написать правду, а могут и неправду, потому и не делает для себя важных выводов.
-- Ну, планы я стал сочинять ещё задолго до вашего визита. Годы уходили, а Асеро всё по-прежнему оставался молодым и сильным, почти юношей...
-- Сорокалетний юноша! -- хихикнул Розенхилл.
-- Ну, в любом случае помирать-то он от старости и болезней не собирался. Такого не отравишь даже, чтобы подозрений не вызвать. Тут сам раньше помрёшь, чем дожидаться будешь.
Дэниэл добавил:
-- Послушай, а это его протеже... Зять несостоявшийся... забыл, как его там. По слухам, он сбежал. Как ты думаешь, он опасен?
-- Не думаю. Он без своего покровителя никто и ничто. Вот людей Инти надо вычищать, а этот мальчишка... С ним не стоит возиться.
-- А твой предшественник на посту Главного Оценщика? Как его...
-- Золотистый Орех. Серейшая посредственность. Он не опасен. Ходили слухи про его связи со Службой Безопасности, но, сдаётся мне, что всё это ерунда. От него жена ушла к любовнику, человек Инти этого любовника как-нибудь прижучил бы! А этот хоть бы хны! Да и не дал бы Инти своего человека так унизить, лишив такой ценной важной должности. Нет, конечно, этими людьми тоже стоит заняться, если они попадут нам в руки. Но специально их искать... есть дела и персоны поважнее... В первую очередь нужно заняться Славным Походом, Зрелым Плодом, Старым Ягуаром... В общем, всеми теми, кто может организовать поход на Куско. Шалфей ? дурак, что этого не понимает. Вот есть у него тут враг, так именно этого врага надо ему вот прямо сейчас достать во что бы то ни стало. И мне говорит, что надо заниматься поимкой Саири с Изабеллой. Хотя кому они сейчас опасны...
Дэниэл спросил:
-- Но ведь Саири ? человек Инти, и не из рядовых. А если он тоже что-то организует?
-- Едва ли. У него никакого авторитета нет. Разве что... -- Жёлтый Лист внезапно помрачнел, -- разве что он решится у Инти авторитета занять.
-- В каком смысле?
-- Ну, если Саири при жизни Инти порой играл его роль, то может и после смерти рискнуть. Найдутся люди, которых он может ввести в заблуждение внешним сходством, или готовые его поддержать из тактических соображений. Тогда он станет опасен. Но, надеюсь, он всё-таки не решится на такое...
Дэниэл вдруг спросил:
-- Послушай, а зачем тебе дворцовый лекарь? Почему ты так настаивал, чтобы его отдали тебе?
-- Как зачем? Во-первых, должен же кто-то о семействе Славного Похода после каньяри заботиться, чтобы те не сдохли. А кроме того, раб-лекарь -- сам по себе ценное приобретение. Хочешь ? сам лечись, хочешь ? в аренду сдавай. Ведь у вас такое не редкость.
-- А не боишься, что он тебя предаст, как предал предыдущего хозяина?
-- Предал неохотно, кстати. Но я прижал его компроматом -- ведь он текст "Лекаря" у себя тайком хранил. Якобы у него был профессиональный интерес. Хотя знаю я эту породу, не в профессиональном интересе тут дело. Конечно, опасаться всегда приходится. Но тем более удобнее держать его под боком и под контролем.
-- Темнишь, друг, -- сказал вдруг Розенхилл, -- похоже, у тебя в связи с этим лекарем свои тузы в рукаве припрятаны.
-- Да, и какие же?
-- А такие, например, что ваши лекаря и впрямь кое в чём более искусны, чем наши. Может, их искусство и в самом деле можно выгодно продавать?
-- Ну, об этом я тоже думал... поэтому лекарей и в самом деле лучше не убивать без нужды. Живые они полезней. Но пока нужно заняться другими делами. Нужно раздобыть список людей Инти, нужно расправиться с ушанами, нужно пресечь возможность восстания. Потом уже будем торговать.
Дэниэл спросил:
-- А ты сам завтра поедешь со мной беседовать с ушанами?
-- Попрошу избавить меня от этого. Не люблю вида крови и горелого мяса...
-- А, может, в глаза своим бывшим дружбанам взглянуть боишься?
-- Не боюсь, потому что в проклятия не верю. Но мне это неприятно. А зачем делать себе неприятно? Нужды в этом нет.
Дэниэл лишь как-то двусмысленно посмотрел на Жёлтого Листа. Тот заподозрил, что кое-какой из козырей, который он хотел припрятать, всё-таки стал известен чужестранцу.
-- Ладно, -- сказал вслух Дэниэл, -- думаю, допросить пленников я могу и один. Завтра утром поеду для этого в замок Инти. Но в случае чего пошлю за тобой гонца.
"Серейшая посредственность" и "Никто и ничто" по привычке проснулись утром по часам, но в то
