— Тигрёнок, я и есть закон.
Она дуется.
Что-то странное начинает бурлить у меня в животе. Что за чёрт? Это…бабочки?
Чем больше она выпячивает губу, тем хуже.
— Ладно. — Ворчу я. — Никаких нарушений закона.
Наконец она улыбается.
Видя, как кривится этот пухлый рот, я схожу с ума. Как часто Грейс улыбалась мне? Я могу сосчитать количество раз на пальцах одной руки.
Мне нужна эта улыбка, направленная в мою сторону.
Нужна, как воздух.
Звонит телефон.
Я хмурюсь. Кто, чёрт возьми, звонит ей так поздно ночью?
— Это Датч. — Говорит Грейс, насупив брови.
Я смотрю, как она отвечает на видеозвонок.
— Как он?
Голос Датча звучит гортанно.
— Сколько прошло? Десять минут, как я тебя выгнал? Чёрт. Дай мне немного места. — Бормочу я.
Грейс поворачивает телефон так, чтобы в кадр попала моя хмурая физиономия.
Финн и Сол тоже присоединились к видеозвонку.
— Я думал, от этих лекарств ты уже вырубишься. — Говорит Сол.
Мои веки начинают опускаться, но я никогда не признаюсь, что устал.
— Зачем ты звонишь?
— Чтобы проверить, не умер ли ты.
— Чушь. — Я поднимаю взгляд и вижу тень, движущуюся за дверью моей комнаты. Быстро возвращаю взгляд к телефону. — Ты нанял кого-то следить за мной?
Грейс бросает удивленный взгляд на вход.
— Это просто мера предосторожности. — Отвечает Датч. — Если ты не хочешь, чтобы мы там были, хорошо. Но мы должны знать, что ты в безопасности.
Они такие чёртовски заботливые.
— Насчет Холла, — я встречаю взгляд Грейс, — я решил, как поступить.
Они все наклоняются.
Сол нетерпеливо спрашивает:
— Что ты хочешь сделать с ним сначала? Сжечь его дом? Загнать его машину в реку?
Я вижу, как Грейс вздрагивает.
— Мы сделаем ему ещё больнее.
Датч поджимает губы.
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу, чтобы он оглядывался через плечо каждый день и каждую ночь. Я хочу, чтобы он выпрашивал билет из Redwood Prep и никогда его не получал. Я хочу, чтобы он ползал перед нами на руках и коленях. — Пальцы моей здоровой руки складываются в кулак. — Готов есть грязь, лизать наши ботинки, делать все, что мы ему скажем, потому что он знает альтернативу.
— Ты хочешь, чтобы его унизили. — Говорит Финн, первым поняв это. Он всегда так делает.
— Он будет ожидать возмездия. Этого он не ожидает. А мы тем временем приготовим оружие. Когда мы похороним его, похороним его семью, всех, кто ему дорог. — Мой голос становится холодным. — Мы не начинаем войн. — Я бросаю взгляд на Грейс. — Но мы их заканчиваем.
Датч кивает.
У Финна появляется блеск в глазах.
— Я напишу Джинкс. Посмотрим, какие секреты я смогу купить.
Сол тихонько смеётся.
— Это слишком изысканный план для тебя, Зейн. Неужели тот удар по голове изменил твою личность?
— Скажем так, у меня на плече сидит ангел. — Я ухмыляюсь Грейс. — Милый маленький ангел смерти.
Она прочищает горло и забирает телефон обратно.
— Все вы. Отдохните немного.
Её палец нажимает на кнопку окончания разговора.
— И тебе того же.
Грей сурово смотрит на меня.
Изнеможение пытается затянуть меня под себя, но мой разум поразительно ясен. А от её строгого учительского тона мне хочется раздеть её догола.
— Если ты хочешь, чтобы я спал…
Я похлопываю по кровати.
Она бросает взгляд на пространство рядом со мной и колеблется.
Потребность прикоснуться к ней непреодолима, но когда я тянусь к ней, она отстраняется.
Её плечи опускаются, и я понимаю, что все, что она скажет и сделает дальше, станет чертой, разделяющей нас.
Её голос напряжен.
— Зейн, насчёт сегодняшнего вечера…в классе, я…
— Знаешь что? Я устал.
Я нажимаю на кнопку, и моя кровать начинает выравниваться.
Глаза Грейс не отрываются от меня, мутные и противоречивые.
Закрываю глаза, но слышу её тихое, затрудненное дыхание.
В темноте я заверяю её:
— Я знаю, чего ты боишься, но ты не должна этого бояться. Все, что произошло сегодня ночью, не было ошибкой, и если мне придётся провести остаток жизни, доказывая тебе это, я это сделаю.
— Я полагаю, что лекарства говорят, и завтра ты не вспомнишь ни слова об этом.
От лекарств я словно погружаюсь в матрас, но мой ум по-прежнему остер. На самом деле, правда ясен как никогда.
Грейс — моя.
Она стала моей в тот момент, когда наши глаза встретились в баре.
Она доказала, что она моя, когда я поцеловал её, и каждый раз, когда я шёл по коридорам и видел её вдалеке.
Она всегда будет моей.
Но у меня такое чувство, что убедить весь мир в том, что мы принадлежим друг другу, будет легче, чем убедить в этом её.
ГЛАВА 44
ГРЕЙС
![]()
Не знаю точно, когда я уснула, но каким-то образом я перегнулась через край кровати Зейна, положив голову на его руку. Мне нужно несколько раз моргнуть, чтобы прояснить зрение и вспомнить, почему я в больнице.
В тот момент, когда все вернулось, я вскочила на ноги, испуганно вздохнув.
Я не собиралась проводить ночь с Зейном. Что, если кто-то увидит? Что, если кто-то сфотографировал?
Самосохранение требует, чтобы я спряталась.
— Беги, я вырву эти капельницы и притащу тебя обратно. — Говорит глубокий голос.
Тьма внутри меня шагает, подняв голову в предвкушении.
Я сужаю глаза на Зейна.
— С кем, по-твоему, ты разговариваешь?
— С тигрёнком, который все время пытается убежать.
Мои плечи напрягаются. Он говорит так уверенно, так самоуверенно. Понятия не имею, как ему удается выглядеть устрашающе даже со всеми этими бинтами, синяками и капельницами.
Зейн берет моё кресло за ручку и подтаскивает меня ближе к своей кровати. Я подаюсь вперёд, упираясь локтями в матрас.
Зейн наклоняется ко мне, пока его лицо не оказывается в дюйме от моего. Он смотрит на меня долгим, обжигающим взглядом.
— Это проблема. — Вздыхает он.
Я медленно моргаю.
— Мне нравится просыпаться с тобой в моей постели.
У меня начинает кружиться голова, и я напрягаюсь, чтобы не поддаться его головокружительной харизме.
— Я не знала, что плохой флирт — это побочный эффект ранения в голову.
— И тебе доброго утра, солнышко.
Он ухмыляется. Изгиб губ ничуть не отвлекает от его пристального взгляда.
Я на время забываю о своем раздражении, когда вижу избитое лицо Зейна. Синяки на его подбородке сейчас более заметны, чем под покровом темноты. На его губе образовался струп, и я уверена, что ему больно говорить, но это его не останавливает.
— А ты знаешь, что у тебя слюни?
Я быстро подношу пальцы к губам.
— Ты невыносим.
— Невыносим. Полагаю, это не комплимент.
— Ты правильно предположил.
— Брось в меня весь словарь, тигрёнок. Ну же.
Я закатываю глаза и иду к тумбочке, чтобы налить ему воды.
— У тебя такое большое эго.
— Это не эго, если это правда. — Он выглядит довольным. — Продолжай говорить гадости. Посмотрим, не украду ли я ещё одни твои трусики.
Мои глаза расширяются от этого напоминания, и я опускаю взгляд на его брюки. Озорная улыбка Зейна говорит мне, что они все ещё у него.
Я уже собираюсь наброситься на него и силой забрать их обратно, когда открывается дверь и входит медицинская бригада. Я посторонилась, чтобы дать врачу место. Когда они заканчивают, следую за командой в коридор и внимательно слушаю, что говорит врач. Короли захотят получить полный подробный отчёт, и я не хочу ничего упустить.
— Его запястье должно оставаться в гипсе до тех пор, пока не станет безопасным для физиотерапии. И даже во время физкультуры он должен соблюдать осторожный режим. Очень важно, чтобы он не переусердствовал.
— Я понимаю.
Доктор пожевал нижнюю губу.
— Что-то не так?
— Я чувствую, что он упрямый молодой человек, и его братья кажутся такими же… упрямыми.
