руки!
За окнами послышался топот и звуки, свидетельствующие о том, что высокий гость прибыл. Утро, которое для меня началось слишком рано, ещё и не думало заканчиваться.
Наскоро осмотрев себя в створке окна, занавешенного тёмным пледом, я достала из прически пару лишних прядей, которые сразу же круто завились у висков. Колени слегка подрагивали, но это было пьянящее удовольствие: я вот-вот произведу эффект разорвавшейся бомбы.
Часом ранее я дала инструкции Сибилле и Фрэнку, как и когда следует подавать морковный торт. Остальное от меня уже не зависело. Живот заурчал от голода и я, просунув голову в полуоткрытую дверь, прислушивалась к звукам внизу. Пора спускаться, потому что гости, кажется, уже собрались.
И я, прошептав про себя: «Господи, помоги!» вышла в коридор. Не скрывая звука шагов в высоких кожаных сапогах, я начала спуск по лестнице, которая вела прямо в обеденную залу. И услышала, как все замерли.
Роберт, первым поднявший голову, так и впился в меня взглядом. И я мысленно представляла, как выгляжу в его глазах.
В высокие кожаные сапоги были заправлены узкие чёрные брюки из мягкой кожи, которые подчёркивали стройность ног. Но сверху, над брюками, колыхалась юбка длиной по щиколотку, которую облегчали разрезы до самого бедра. Глубокий винный цвет хорошо гармонировал с чёрной кожей, придавая силуэту женственность. Сверху — мужской чёрный камзол, из-под манжет которого виднеются пышные бежевые кружева, а горло закрывает пенистое кружевное жабо. Прическа собрана наверх, волосы уложены на затылке в подобие кудрявой короны, а непослушные выбившиеся волоски создают рыжий ореол возле лица.
Я знала, что выгляжу великолепно. Найденное в чердачных закромах серебряное зеркальце позволило подчеркнуть уголки глаз чёрной сажей и слегка прорисовать линию бровей, сделав лицо выразительней. От бежевого от времени жабо лицо утратило свои обычные серые оттенки и приобрело цвет сливочного мороженого. Ещё никогда я не нравилась себе так сильно.
Ну, а в довершение всего возмутительного правая рука моя опиралась на трость с деревянным резным набалдашником, отполированным до блеска. Всё мужское, что я взяла поносить — рубашка с жабо, камзол и лосины с сапогами — могло принадлежать ещё отцу Роберта. Но мне было вс равно. Торжество напополам со злостью бурлило в моей крови и требовало отмщения. Я не буду жалкой замухрышкой, не дождётесь!
Лорд моргнул раз, потом второй. Сэм Монро, который был одет почти также, как я, за исключением юбки и трости, прочистил горло и еле заметно улыбнулся уголками губ. Леди Бри застыла, как изваяние, и на её бесстрастном лице не дрогнул ни один мускул.
В центре группы стоял высокий темноволосый мужчина с проседью. Он был худой и прямой, как палка. Его длинные волосы были собраны в аккуратный хвост, а взгляд был ледяным и недружелюбным. Но и он не мог оторвать от меня глаз.
Я грациозно спустилась вниз и присела в полупоклоне, как это делала леди Бри. И внезапно почувствовала себя просто великолепно — не было больше неуклюжей Жени, а была смелая Джейн.
— У вас болит нога, леди Джейн? — едко спросил меня Роберт, но я только улыбнулась. И прямо посмотрела на него, чтобы он вспомнил об обязанностях хозяина.
— Это моя… кхм, гостья, сэр Эдрик Хеймор. Джейн Остин. Она попала в замок случайно, и я счёл необходимым приютить юную леди, — Роберт сделал упор на слове «леди», но я уже широко улыбалась губернатору.
— Приветствую вас, губернатор! — и я снова присела в полупоклоне.
— Леди Джейн, это лорд Хеймор. А это — его королевское высочество наследный принц Эйдан, — продолжал Роберт, сверля меня глазами. И тут уже чуть не поперхнулась я.
— Леди Джейн, приятно познакомиться, — принц, который только что подошёл, учтиво взял мою ладонь и легонько коснулся губами кожи. — Вы очаровательны!
И все сразу будто выдохнули. Губернатор скупо улыбнулся, леди Бри предложила ему свою руку и он повёл её к накрытому столу. Роберт подал руку мне, и я, не глядя на него, вцепилась в рукав, потому что ноги уже не держали.
Чёрт подери! Я только что совершила или лучшую вещь в моей жизни, или нереальную глупость! Принц! Почему никто не сказал, что будет принц? Старая Женя тут же захотела залезть в своё серое мышиное платье и спрятаться на кухне за горой горшков. Но я — новая Джейн Остин — задрала подбородок и сделала десять глубоких вдохов, пока шла к столу.
Ну, подумаешь, принц! Ты хотела выйти на новые, платежеспособные рынки? Так выходи!
Мы уселись за столом, где была накрыта особо торжественная сервировка. Две вилки, два ножа, тканевые салфетки. Я судорожно вспоминала всё, что я знаю о парадной сервировке и мысленно успокаивала себя, что в случае чего буду повторять за леди Бри. Та аккуратно расстелила салфетку у себя на коленях и отпила глоток воды из высокого стакана.
На столе стоял какой-то новый, не виданный ранее сервиз и дорогой тонкий хрусталь. Вот тебе и бедный Роберт! Прячет в закромах ценности, а сам строит из себя нищеброда.
Фрэнк, одетый в парадную ливрею с жёлто-зелёной отделкой, в белых перчатках разносил тарелки с простым завтраком. Дымящаяся овсянка с мёдом, на белом поджаристом хлебе — яйцо-пашот и подрумяненный кусок ветчины. Ароматный кофе и крошечный молочник со сливками каждому.
Боже мой, какое счастье, что правила сервировки и этикета мы проходили в колледже! Я немного выдохнула, потому что перед глазами словно прояснилась. И, честно говоря, такая жизнь мне нравилась. Тонкий фарфор, хрусталь, лучшие продукты, наряды. Я же здесь живу намного лучше, чем дома!
Почувствовав на себе чей-то взгляд, приподняла глаза и замерла: меня разглядывал принц Эйдан. У него были высокие аристократические скулы и ровный нос. А вот глаза трудно было разглядеть сразу — он держал их полуприкрытыми, будто свысока разглядывал какое-то насекомое. И это отталкивало. Но всё равно он был очень привлекателен — короткие по здешним меркам волосы ложились у лица ровной гладкой прядью, которая то и дело лезла в глаза. Чёткие брови, как у леди Бри, позволяли изящно выражать любую эмоцию — от презрения до удивления всего одним маленьким движением. Рот был крепко сжат. Казалось, что принц больше слушает, чем говорит.
Заметив мой взгляд, он не смутился и не отвел глаза. Наоборот, неприкрыто разглядывал и что-то внутри себя обдумывал. И мне пришлось первой опустить ресницы, потому что я почувствовала себя не в своей тарелке.
Может, это именно его боится Роберт, раз
