Читаем без скачивания Дверь № 3 - Патрик О Лири

Хлоп! Я вздрогнул. Мой двойник снова был со мной.

– Ну вот и все! – весело сказал он, потирая руки.

– Так быстро? – удивился я.

– Ты так и не понял, что такое время, Джон?

Я улыбнулся про себя. Сам-то он понял? Он сел на пол в старой позе и продолжал:

– Ты знаешь, мне пришлось убить Аймиша.

– Что?!

– Извини, но выбора не было. Еще несколько минут, и холоки нашли бы вас. Сообщили бы полиции, и… Жалко, конечно, я понимаю, мне тоже будет его не хватать. Не говори Солу, ладно? Это разобьет его сердце.

– Он тебя не видел?

– Пошел в туалет.

В детстве у меня никогда не было животных. Мать говорила, что они пачкают. Никогда не думал, что к ним можно так сильно привязаться. Я вспомнил, как Аймиш цеплялся за мои волосы, как кружил по комнате, словно маленький вертолет… Ему нравилось, когда я почесывал его под подбородком. Хотя у птиц вроде нет подбородка…

– Джон! Ты опять?

– Извини. Просто Аймиш был особенный…

– Будет, – поправил он.

– Как?

– Ну да, ты же не знаешь. Аймиш из будущего.

– ?…

– Генная инженерия. Его сознание искусственно модифицировано. Сол спас его во время одного из своих скачков.

– Спас?

– Таких птиц использовали в качестве детекторов лжи во время шинского кризиса 2330 года.

– ?…

– Там были проблемы с пришельцами, которые умели телепатически лгать, – объяснил мой двойник. – Не волнуйся, все обошлось.

Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы подобрать хотя бы несколько осмысленных слов.

– От чего Сол спас его?

– От других птиц. Побочный эффект вмешательства в природу. Птицы убивают своих собратьев, если те чем-нибудь отличаются. Считают их своего рода предателями. Аймиша случайно выпустили на улицу, па него налетела стая, и Солу пришлось вмешаться.

– Аймиш был чем-то похож на самого Сола, – сказал я. – Нервный. С характером птичка.

Двойник странно взглянул на меня.

– Да, пожалуй.

– Меня всегда удивляло, как он умел передавать настроение без всяких слов.

– Ну, во-первых, с помощью запахов. Л потом, эти птицы и думают по-другому… – Он печально вздохнул. – Ладно, не будем больше о нем. Тебе ведь тоже придется кое-кого убить. Прямо сейчас.

Я не сразу осознал смысл его слов.

– Ты хочешь, чтобы я убил Лору? А как же… Ты же любишь ее!

– Нет, не Лору. Это трудно объяснить, Джон. – Он накрутил на палец прядь волос. – Тебе недостаточно будет простить себя. Речь идет не об абстрактных проблемах психиатрии. Ты должен убить самого перфекциониста.

– Самого себя?

– Нет. – Мой двойник скрестил руки на груди и посмотрел мне в глаза. – Ведь это не ты, а я оказался настолько самоуверенным, что согласился спать с пациенткой.

– Погоди! Я тоже спал с ней! – Нет.

– Спал!

Он покачал головой.

– Поверь мне, Джон. Именно я в тот вечер лег с Лорой в постель в доме священника. Ты остался в гостиной и уснул в кресле.

– Не помню такого!

– Ну конечно, не помнишь, ты же спал.

– Но мы с ней провели целый месяц вместе!

– Правда? – улыбнулся он. – И что же вы делали?

– Ну… мы… э-э… – Воспоминания были какими-то смутными. Мы ходили по магазинам, гуляли, разговаривали… А любовь? Как я ни силился, ничего такого вспомнить не мог. Смог лишь много позже, но это были уже его воспоминания, а не мои. – Не могу точно сказать, – признался я.

– Не можешь, потому что ничего и не было, – усмехнулся он. – Я спал с Лорой в твоем возможном прошлом. И я же оказался настолько глуп, чтобы последовать за ней в тот вечер у мыса Пили, хотя даже не умел плавать. А ты не пошел, так ведь?

– Так, – кивнул я, с удивлением вспомнив, как стоял на берегу.

– Романтик не ты, а я, Джон, – продолжал мой двойник. – Надеялся вернуть Лору с помощью своей любви… С детских лет старался вести себя правильно, чтобы оправдать извращенную любовь психически больной женщины. Стал пацифистом, наивно полагая, что в нашем мире можно выжить, не защищая себя. Эпизод с полковником в «Хилтоне» – самый смелый поступок за всю мою жизнь. Не будь там тебя, не решился бы и на это. Но тебе предстоит самое трудное. – Он протянул руку и «дотронулся» до меня. – Помоги мне, Джон, сам я не справлюсь. Ты сделаешь то, чего я никогда не смогу. Ты будешь сильным и безжалостным, как волк, который отгрызает ногу, чтобы выбраться из капкана. Капкан – это я, Джон. Я часть тебя, я следствие всех неправильных решений, которые ты принимал, сознательно или бессознательно. Часть, которая должна умереть.

– Убить тебя? Двойник кивнул.

– Пожалуйста. Другого выхода нет. Помнишь, что сказала Великая Мать? Проглотить того, кем ты мог бы стать. Это я.

– Проглотить? Съесть? – поежился я. Он рассмеялся.

– Они просто так говорят. Холоки умирают, когда их съедают. В буквальном смысле. Ты же знаешь: у них не бывает метафор. Ничто ни с чем не сравнивается, оно просто есть или его нет. За последний месяц я чуть с ума от них не сошел! Ритуалы, повторения, контроль… Будь оно все проклято! У холоков нет интуиции, нет вдохновения, одна лишь бинарная логика. Они не способны создать ничего принципиально нового, могут лишь копировать и совершенствовать. Все их машины – не более чем остатки арсеналов последней войны. Знаешь, что такое «комната снов»? – Он обвел жестом стены и потолок. – Укрупненная модель машины быстрого сна, которую придумал Сол! Цивилизация холоков – это просто какое-то множество Мандельброта, бесконечное повторение одних и тех же форм… Сначала здесь кажется красиво, приятно, а потом… – Он в сердцах сплюнул. – Представь, что какое-нибудь сетевое заведение монополизировало весь мир. Мак-Реальность! – Я улыбнулся. – Они похожи на акул. Абсолютно совершенные существа, которые не меняются миллионы лет к не изменятся уже никогда. Холоки не творцы, они хамелеоны. Неудивительно, что им понадобились мы и наши сны. Иначе им просто не о чем было бы думать.

– Не знаю, мне они показались довольно сообразительными, – заметил я.

– Не-а, у них просто больше всего накоплено в библиотеках, – покачал головой двойник. – Поверь, Лора в сто раз умнее, чем все остальные вместе взятые!

– Правда?

– А как ты думал? Вспомни, кто ее папочка!

Я скривился, вспомнив о «сделке века». Сол и Сьюки – бр-р…

Двойник умоляюще взглянул на меня.

– Убей меня, Джон. Пожалуйста.

– Каким образом?

– Проснись, больше ничего.

– Какой смысл? Ты не спишь.

– Зато ты спишь. Для людей все работает иначе, чем для холоков. Наша связь сильнее, чем материнская пуповина. Разрежь ее, и младенцу конец. Проснись, и все исчезнет: я. Лора, холоки. Мы станем всего лишь возможным прошлым, у которого не оказалось будущего.

Полный абсурд, подумал я. Впрочем, во сне еще и не то бывает.

– Ты хочешь убить Лору?

– Я хочу спасти Землю от страшной участи, которой она не заслуживает. А здешней несчастной расе лучше было бы никогда не появляться на свет.

– А как же ребенок?

– Не волнуйся, – заговорщически улыбнулся он, – всегда есть дверь номер три… Ты знаешь, ведь то, что Лора говорила о людях, правда. Я слышал все это много раз. Но кое о чем она не упомянула.

– Например?

– Смех, стихи, музыка, секс, цирк, рок-н-ролл… хот-доги, наконец! Холоки знают о людях все… кроме того, что как раз и делает жизнь стоящей штукой!

– Терпеть не могу хот-доги, – сказал я. Он не обратил внимания и продолжал:

– Вспомни, что ты чувствовал, когда слушал Лору. Наверняка думал: «Да, но… Все верно, но…» Все равно что описывать Нью-Йорк и забыть про статую Свободы. Понимаешь?

– Не совсем, – признался я.

– Ладно, – нахмурился он. – В общем, они мне напоминают дочь Хогана – ну… ту, у которой проблемы с обучением…

– Дженис?

Надо же, он любит хот-доги, а я помню имена. Двойник кивнул.

– Вот так и холоки: слышат слова, различают символы, а сопоставить не могут. Это их слабое место. Они слишком практичны для чудес.

– Боже мой! – воскликнул я. – Так ты верующий?

– Нет, – рассмеялся он. – Я-то как раз скептик, мне нужно все доказывать. Верующий – ты.

– Это сон, – убежденно сказал я.

– И сон, и явь. – Двойник улыбнулся. – Не переживай, я же тебе сказал тогда, в Чикаго, что все получится.

Я не знал, что ответить. Он снова обнял меня.

– Сделай это, Джон. Избавь Лору от ее страшного детства, а своего сына – от не менее страшной жизни. Сола – от вечного чувства вины. Планету – от Третьей мировой. Спаси пас всех. Проснись, чтобы я стал лишь коллекцией смутных воспоминаний о том, чего никогда не было. Если ты меня любишь…

Насчет любви, честно скажу, не знаю. Но он накручивал волосы на палец совсем как я… Хороший парень. Мне его будет не хватать.