– Ты думаешь, они слышали меня?
– Без сомнения. В один момент я подумал, что твои крики долетели до Заландана. У нее запылало все тело от смущения.
–Я… сама удивилась. Гален закончил одеваться.
– Но не слишком долго, ведь правда? – Он двинулся к выходу из шатра. – Оставайся здесь, пока совет не закончится. – Он оглянулся, она лежала на ковре. – Ты выглядишь чересчур довольной, и синяков не заметно. Я прикажу, чтобы, кроме Сайда, никто не заходил к тебе.
– У меня есть синяк. – Она дотронулась до синего кровоподтека на бедре, появившегося после падения, и усмехнулась. – Но этого, наверное, недостаточно. – Она приподнялась на локте и взглянула на него. – Ты веришь, что они отдадут свои голоса за союз?
– Я не знаю, во что верить. Я так близок… – Его рука сжалась на пологе шатра. – Возможно, я боюсь надеяться.
Она знала, что должна снова отдалиться от него, но не могла сделать этого сейчас, когда он в своей борьбе за объединение был таким одиноким.
– Тогда я буду верить вместо тебя.
– Правда, килен? – Сверкающая улыбка осветила его лицо. – Тогда все будет так, как должно быть. Разве может судьба обмануть нас обоих?
* * *
Она узнала о результатах голосования, как только он вошел в шатер.
– Союз есть! – Она бросилась к нему и оказалась в его объятиях.
– Кто правитель?
– Ваш покорный слуга. – Он закружил ее по шатру. – Но мы все еще далеки от окончательной победы. Система законов отвергнута, но теперь, когда союз заключен, я смогу найти способы удержать всех вместе.
– Ты все сделаешь. Кто еще мог достигнуть столь многого за такой срок? Ты не позволишь им помешать тебе.
– Нет. – Продолжая сжимать ее в объятиях, он упал на подушки, лицо его горело мальчишеским восторгом. – Боже мой, союз! – Он качал ее на руках. – Это случилось, Tecc.
– Хаким?
– Голосовал вместе с другими.
– И что теперь?
– Мы едем в Заландан, и там я буду думать, как составить законы, чтобы они удовлетворяли меня, а не Хакима. Шейхи встречаются здесь через месяц.
– Виана уехала с эскортом сегодня после обеда. Просила передать тебе наилучшие пожелания. – Она кивнула на клетку в углу. – Она оставила Александра мне. Я не знала, куда мы теперь поедем после совета, и подумала, что смогу переслать ей записку.
– Меня не беспокоит, пусть бы даже здесь распевал весь ее птичник. Меня теперь вообще ничего не беспокоит. – Он мельком взглянул на птицу в клетке и вновь сжал Тесс в объятиях. – Союз!
Она любила его.
И больше не надо никакого внутреннего сопротивления, самообмана. Это понимание пришло сразу, яркое и неизбежное, словно оно таилось в ней с самого начала. Он достоин любви, и она его любила. Все так просто.
Нет, не так все просто. Она отчаянно хотела быть свободной в стране, которая ничего не могла предложить женщинам, и эта радость, которую она сейчас разделяла с ним, могла стать началом конца ее любви. Создание союза означало, что она ему теперь не будет нужна.
Ребенок. Он все еще хочет его. Отчаянная надежда вновь вспыхнула в ней. Ребенок, похожий на него, которого она сможет любить…
– Ты что-то затихла, – прошептал он, нежно лаская губами ее ухо.
Она не дура. Она сможет найти путь преодолеть эти трудности. Она откинула голову и с любовью взглянула на него.
– По-моему, нам надо устроить праздник.
– Правда?
Она кивнула и принялась развязывать ленту, стягивающую его волосы.
– Совершенно особенный. Ты обещал научить меня способам, которыми кадины доставляют удовольствие.
– Тогда я должен обязательно сделать это. – Он уложил ее на спину на подушки дивана. – Ты права, думаю, это и вправду будет великолепный праздник.
Она провела пальцами по его густым длинным волосам. Его лицо выражало страсть и нежность.
– Я знала, ты согласишься, – прошептала она.
Ребенок…
11
Несколько раз в течение ночи Тесс просыпалась от стука лошадиных копыт и скрипа колес. К восходу солнца временный лагерь почти опустел, и только шатры Эль-Залана все еще оставались на своих местах.
Алекс сделал изумленное лицо, увидев Тесс, выходящую из шатра.
– Какая легкая походка, какие розовые щечки. Ты удивительно хорошо выглядишь, если учесть, что тебе пришлось вынести.
Она безмятежно улыбнулась.
– Я быстро отхожу.
– Но должен же остаться какой-то след после этого наказания. – Он приложил руку ко лбу жестом шутливого отчаяния. – Какие стоны, что за вопли страдания.
У Тесс вспыхнули щеки.
– Ты слышал?
– Как мог я не слышать? Я уже было совсем бросился к тебе на помощь, когда вдруг понял.
– Что?
Он усмехнулся.
– Что я уже слышал прежде подобные стоны и надеюсь услышать их еще много раз, пока не доживу до старческого бессилия.
Она быстро перевела разговор.
– Что ты здесь делаешь?
– Гален послал меня убедиться, что ты готова ехать. Только что прибыл посланник с гор, и они сейчас разговаривают.
Она вскинула глаза на Алекса.
– Что-нибудь серьезное? Алекс пожал плечами.
– Лучше спросим у Галена, вон он идет, – кивнул он головой на приближающегося к ним шейха. – Но выглядит он не слишком довольным.
– Тамир? – поинтересовалась Тесс. Гален покачал головой.
– К Заландану приближается отряд с гербами Тамровии на знаменах.
– Мой отец?
– Очевидно. Кто же еще?
– Где они сейчас?
– Вероятно, в двух днях пути. Она почувствовала невольный страх, и вдруг увидела себя вновь маленькой девочкой, дрожащей перед гневом отца.
– Тогда мы должны поехать и встретиться с ними. – Она расправила плечи. – Я готова. Гален покачал головой.
– Не ты. – Он обернулся к Алексу. – Ты поедешь со мной? Твое присутствие может помочь, но это означает, что ты выступишь против своей королевской семьи.
– Разве я могу упустить шанс стукнуть по августейшему носу моего дорогого дядюшки!
– Я не боюсь встречи с ним, – солгала Тесс.
– Твое присутствие только все усложнит и подольет масла в огонь, – пояснил Гален. – Ты останешься здесь под защитой Юсуфа, пока я не пошлю за тобой. Твой отец совершит большую ошибку, если вздумает напасть на Заландан с такими силами. Думаю, это скорее угроза, а не нападение.
– Тогда зачем мне прятаться здесь? Я не могу…
– Нет, – резко оборвал он ее. –Я не хочу рисковать, тебя могут отнять у меня.
Она почувствовала себя счастливой, услышав такое признание. В его словах прозвучала уверенность собственника.
– Хорошо, я останусь. Алекс усмехнулся.
– Какая кротость. Видимо, наказание, которому ты ее подверг, Гален, совсем сломило ее дух. Старый Хаким оказался прав.
