Читаем без скачивания Ловец человеков - Дмитрий Старицкий

Уф-ф-ф… Передохнул, выпил глоток выдохшегося сидра, а то в горле уже першит от такого неожиданно прорезавшегося ораторского удара.

— Ничего не забыл я из наших прежних разговоров? Да, доктор… еще… смертная казнь производится только после прошения от осужденного ко мне о помиловании. Если я утверждаю приговор — казнить. Но у каждого должен быть шанс пересмотреть возможную судебную ошибку. Или просто раскаяться в содеянном. Мы же христиане, в конце концов, и Христос учил нас ближнего своего прощать до семижды семи раз.

— Я бы добавил, сир, что любой феодал с городом должен судиться в таком же смесовом суде. И вообще, сир, то, что вы сейчас сказали, заслуживает отдельной записи.

Посмотрел на Бхутто. Тот кивнул мне, подтверждая, что все сказанное им уже записано.

— Уже записано, доктор. Я также думаю, что все, что мы сейчас проговорили, необходимо кодифицировать и назвать это «Байоннский процессуальный кодекс». И пожаловать его городу от моего имени, как дополнение к городскому фуэро.

— Это было бы прекрасно, сир. Такие процедуры не прописаны в их фуэрос, и кодекс скорее дополнит их, чем войдет с ними в противоречие. А также можно будет распространять этот прецедент по другим вольным городам под названием байоннского права, которое мы можем сделать знаменем городских вольностей не только в ваших землях.

— Не будем, доктор, ставить телегу впереди лошади. Пока я буду плести словесные кружева с патрициями славного города Байонны, вы с Бхутто приведите эти записи в удобоваримый кодекс, разделенный на статьи, чтобы положить его на весы договора с городом, как значимое приложение.

Легист и Бхутто поклонились, принимая на себя задание.

— Чуть не забыл. Что у них с судами по хозяйственным спорам?

— Что обычно, сир, — выдал легист справку. — Гильдейский суд, если оба тяжущихся — члены одной гильдии или цеха. Третейский суд, если из разных.

— А при спорах с иноземными купцами?

— Я бы предложил им иметь в городе постоянного выборного консула, который стоял бы на страже их интересов, как в третейском суде, так и в недоразумениях с ратушей.

— Третейский судья — один?

— Да, сир. Но на конкретную кандидатуру должны быть согласны обе стороны заранее.

— Тогда я предлагаю, чтобы в помощь судье были даны два заседателя. По одному от тяжущихся сторон. Решение принимается большинством голосов. Голоса равные. И мнение третейского судьи становится решающим, так как заседатели всегда останутся при своем мнении, а вот наше уважение к сторонам тяжбы мы таким образом выкажем. Кстати, если стороны тяжбы принадлежат к разным религиям, то церковный суд не должен вмешиваться никаким образом в это дело. Богу — Богово, Мамоне — Мамоново.

— Я бы добавил, сир, чтобы стороны тяжбы в третейском суде предварительно клялись на Святом Евангелии, что выполнят любое решение этого суда. Чтобы отказ выполнять приговор третейского судьи квалифицировался как клятвопреступление, и за это судил бы отказчика уже городской уголовный суд.

— Есть в ваших словах рациональное зерно истины, доктор. Суд без силы приведения своего решения в жизнь только дискредитирует само понятие суда. Но тут лучше не криминализировать хозяйственный спор. Кто отказался дать присягу на Евангелии, что выполнит любое решение третейского суда, ПОСЛЕ того как он сам дал свое согласие на выбор конкретной кандидатуры судьи, считается автоматически проигравшим тяжбу. И все.

Выплеснул в окно выдохшийся сидр из кубка, налил белого анжуйского вина себе и легисту.

— Пейте, доктор. Вы это заслужили.

— Благодарю вас, сир. Пить действительно уже хочется.

Выпили.

Налили еще и снова выпили.

— Таким образом, городская округа становится отдельным сенешальством, — дошло до меня. — А за права и обязанности сенешаля город мне платит?

— Да, сир. Это оговаривалось отдельно.

— Сколько?

— Пока это предмет спора.

— Хотя бы примерно?

— От пяти до девяти тысяч флоринов.

— Не разбежались… Жмоты. Как думаете, доктор, сойдемся мы с ними на восьми тысячах золотых?

— Так, сир. Думаю, что на эту сумму они согласятся, но поторгуются от души.

— Тогда мы поднимем на две тысячи плату за права сеньора, — усмехнулся я.

— Думаю, это возможно, сир, — улыбнулся легист.

— И еще. Обязательна бесплатная стоянка в порту моих военных кораблей, у которых будет особый флаг. За провиант, снасти, паруса и прочий ремонт они будут платить по справедливой цене. Пресная вода — бесплатно. Но может так получиться, что им потребуется это сделать взаймы. Во время войны, к примеру. Тогда это будет мой долг с расчетом по годовому налогу. И еще — они кормят гарнизон моего замка и проходящие через город мои войска.

— Думаю, это пройдет, сир; со скрипом, но пройдет, хотя они и будут настаивать, что это ваши миллиты, вам их и кормить.

— Ответим: кто не хочет кормить свою армию — будет кормить чужую. И что в случае осады гарнизон будет оборонять город вместе с горожанами.

— Отлично сказано, сир. Можно я буду употреблять эту фразу при случае? — И легист повторил, смакуя слова голосом: — Кто не хочет кормить свою армию — будет кормить чужую. Белиссимо!

— Конечно, доктор, повторяйте сколько хотите. Меня интересует главное. Официально… Юридически… Город мой по статусу?

— Именно так, сир. Вы сюзерен Байонны, как виконт Беарна.

— Даже так? Объясните, почему не рея Наварры?

— Тут, сир, смысл в том, что в Наварре есть кортесы, которые вас ограничивают, как монарха, особенно в налогах и законодательстве. А в Беарне вы полноправный независимый сеньор и источник права.

Умеет крючкотвор порадовать четкой формулировкой, ничего не скажешь. Уважаю.

— Это хорошо. Это очень хорошо, — покатал я слова по языку. — Тогда следующей вашей целью, доктор, будет Дакс.

— Всегда рад служить вашему величеству. — С этими словами легист отвесил мне глубокий поклон.

Надо же, по поводу Дакса, который фактически принадлежит семье д’Альбре, даже глазом не моргнул, настолько он в себе уверен.

— Вы еще не назвали мне ваш гонорар в этой сделке… — упер я указательный палец в грудь легисту, а сам с грустью подумал, что денег у меня может и не хватить, такой-то акуле…

— Не беспокойтесь, сир, за мои услуги мне заплатит город. Они считают, что так вернее.

— А как на самом деле?

— А на самом деле, сир, города должны стать самыми надежными вашими союзниками против своевольных феодалов.

— Теперь вы, доктор, сказали историческую фразу. Кстати, что там с церковной властью?

— Она подчинена архиепископу Гаскони. Но думается мне, что ваш дядя — кардинал, мог бы этот диоцез взять под себя, но это уже торг с папской курией в Риме. Тут я не силен.

— Ну что ж… Можно выходить на торжественные посиделки по поводу обретения городских вольностей путем отдачи себя под сюзеренитет другому монарху.

— И еще, сир, они хотят третью ярмарку в году.

— Пятую часть дохода с ярмарки — мне, и могут проводить ее уже на Рождество.

Повернулся к писцу, который все скромно конспектировал, стоя за конторкой:

— Бхутто, вызови мне Филиппа с короной и цепью.

Как только Бхутто вышел за дверь, я тихо спросил легиста:

— И это все, что можно было вытрясти с этих жирных буржуа?

— Сир, при желании можно было вытрясти с Байонны и в три раза больше денег, только зачем? — так же тихо ответил мне легист. — Я так понимаю, что вы предпочитаете овец ежегодно стричь, чем один раз содрать с них шерсть вместе со шкурой. Они также должны считать, что от этой сделки выиграли больше, чем вы, сир, и хвалиться этим по городу, иначе их горожане не поймут. Те также хотят выгод, хотя бы мнимых. И как вы, патриции тоже не будут распространяться, что истинные их цели лежат совсем в другой плоскости. Впрочем, можно добавить тезис о том, что вы вправе потребовать с города внеочередной заем, в случае войны, к примеру.

— Оформляй.

Тут появился Филипп, и за ним — Бхутто.

На меня торжественно надели цепь и корону. Вот только в руках скипетра не хватает. Руки деть некуда.

Вздохнув, я выразился в никуда:

— В путь так в путь — сказал кабальеро своему коню, падая в пропасть.

Операция по отжатию города Байонны от короны франков вошла в свою заключительную стадию, в которой все зависело уже только от меня. От того, насколько я сумею понравиться этим хитрым и жадным буржуям, которые всегда себе на уме и с фигой в кармане. Показаться им покладистым и закулисно управляемым. Пацаном неопытным, которого не грех и вокруг пальца обвести. Рыцарственным подростком, для которого главное — игра в солдатики, а не торговля и экономика.

Бескровным рейдерским захватом Байонны я отрезал себе все пути к отступлению.