была пристёгнута к металлическому изголовью кровати наручниками. Блестящими, никелированными, с мягкой розовой опушкой на браслетах.
Ершов поперхнулся, а потом издал звук, похожий на сдавленное кваканье.
— Слушайте, — он повернулся к нам, уголки его губ предательски дрогнули. — Я, конечно, всё понимаю… Дефицит спецсредств, полевые условия… Но это? Серьёзно?
— Да это доктор нашёл, — невинно сообщила Вера. — Там, на втором этаже.
Искра немедленно прыснула и покачала головой:
— Хорошо, что Олеська уже ускакала мучить новых друзей. Тут у нас восемнадцать плюс начинается!
— Наручники трофейные, — подтвердил Олег Петрович. — В этом отеле после Гладиаторов осталось много… специфического инвентаря. В некоторые номера я бы вам вообще не советовал заходить без костюма химзащиты и огнемёта. Плётки, кляпы… Тьфу, прости Господи. Даже у меня, старого военврача, волосы дыбом встают. И не только на голове. Санитарная обработка требуется тотальная.
— Ух ты! — тут же оживилась Искра, её воображение заработало на полную. — Пыточные с дыбой и «испанским сапогом»? Комната для оргий с бархатными стенами и цепями? А может, всё сразу? «Пятьдесят оттенков постапокалипсиса»? А вдруг там ещё и костюмы всякие остались? Кожаные, латексные, с шипами! Лёша, нам срочно нужна экскурсия! В познавательных целях, разумеется!
— Угомонись, маркиза де Сад, — я устало потёр лоб. — Потом. Олег Петрович, я тут подумал… Среди бывших рабов медиков больше не нашлось?
Доктор покачал головой, раскладывая перед собой новую партию таблеток.
— Нет. Спрашивали. У Гладиаторов был какой-то медбрат с классом «Лекарь», но, как я понимаю, он был таким же отморозком, как и все остальные. И закончил так же. Так что у нас с Верой тут монополия на спасение задниц.
Я чертыхнулся про себя. Хреново. Нас становится больше, риски растут, а в медблоке всего два специалиста, и тем придётся работать на износ. Если случится вспышка инфекции или массовое поступление раненых, мы захлебнёмся.
Вера получила опыта: 50
— Всё, — выдохнула медсестра. — Сотрясения теперь тоже нет. Ира, конечно, от души приложила. Будто нарочно прибить хотела. Ещё бы чуть-чуть, и пришлось бы не лечить, а воскрешать.
— Ой, да ладно! — фыркнула Искра, вертя в пальцах свою волшебную палочку. — Если бы Ирочка стукнула его чуть посильнее, у нас бы стало на одну проблему меньше. А теперь что? Возись с ним, лечи, корми, допрашивай… Списали бы на боевые потери и закопали под клумбой. Удобрения нынче дорогие.
В этот момент «удобрение» решило подать признаки жизни.
Сокол застонал. Его веки затрепетали, рука дёрнулась к голове, но была остановлена коротким металлическим лязгом. Он резко распахнул глаза. Мутный взгляд метнулся по потолку, потом сфокусировался на розовом мехе наручников, сковывающих запястье.
Парень дёрнулся всем телом, пытаясь сесть, но слабость прибила его обратно к подушке.
— Тихо-тихо, орёл, — сказал Олег Петрович. — Не трепыхайся. А то пёрышки помнёшь.
Сокол замер. Медленно повернул голову. Сначала он увидел Искру и её хищную улыбку. Затем Веру с её вечно сердобольным взглядом. Потом меня — я стоял, прислонившись к стене, и просто смотрел. Потом его взгляд споткнулся о суровую фигуру Варягина.
Осознание ситуации накрыло его, как бетонная плита. Я видел, как расширились его зрачки, как кадык судорожно дёрнулся. Он попал. И он это знал.
Что ж, обошлось без амнезии. Это уже хорошо.
— С добрым утром, птенчик, — ласково сказала Искра. — Или с добрым вечером. Мы тут запутались во времени, пока вычищали это дерьмо. Как спалось? Кошмары не мучили? Грызущая совесть, например?
— Пошла ты… — выдавил Сокол. Голос у него был слабый, но злости в нём хватало.
Варягин молча пододвинул стул, развернул его спинкой вперёд и сел напротив кушетки, положив мозолистые руки на перекладину. Он смотрел на бывшего подчинённого не как на врага, а как на неисправный механизм, который принёс слишком много хлопот.
— Ну здравствуй, боец, — сказал он тихо, с отцовской разочарованностью. — Давно не виделись.
Сокол сглотнул.
— Командир… — прохрипел он.
— Не называй меня так, — Варягин покачал головой. — Командиром я был для Сокола, бойца «Ратоборцев». А кто передо мной сейчас, я пока не знаю. Может, ты мне расскажешь?
Я отошёл в сторону, к свободному столику в углу. Вести допрос я не собирался, с этим справятся профильные специалисты. А ещё у меня чесались руки. Инженерный зуд. Ситуация требовала не только слов, но и гарантий.
Активирован навык: «Разработка Чертежей»
Перед глазами развернулась сетка проектирования. Я мысленно начал набрасывать схему. Мне нужно устройство контроля. Простое, надёжное, взломостойкое. Сейчас у меня свыше сорока очков интеллекта. В начале я не осознавал, что они действительно влияют на работу мозга. Но всё же влияют. Все мои знания давно упорядочились и стали яркими, чёткими, какими не были в досистемной жизни. Процесс проектирования казался… простым…
Взять за основу браслет мониторинга заключённых… добавить заряд взрывчатки, микро-детонатор с двойным контуром инициации, блок управления с интегрированным приёмопередатчиком, микрофон высокой чувствительности и миниатюрный динамик для двусторонней связи, датчик натяжения и биометрический сенсор.
Пока я в интерфейсе соединял виртуальные контакты и рассчитывал мощность заряда, в реальности разворачивалась драма.
— Я не сбегал, — буркнул Сокол, отводя взгляд. — Вы всё не так поняли.
— Не так поняли? — Варягин скептически изогнул бровь. — Мы обыскали завалы. Мы звали тебя. Мы даже вскрыли коконы этих чёртовых пауков. Твоё тело не нашли, следов крови звери Олеси тоже не учуяли. Ты просто исчез. А потом мы обнаруживаем тебя на крыше с гранатомётом, нацеленным в Алексея. В составе банды, которая держит людей за скот. Что именно я должен был понять иначе?
— Так сложились обстоятельства! — огрызнулся Сокол. В его голосе прорезались истеричные нотки. — Вы не знаете, через что я прошёл! Легко вам судить, вас там не было!
— Да что ты? — ядовито уточнила Искра. — Не знаем, через что ты прошёл? Мы, твою мать, шкурой рисковали, чтобы тебя отыскать! А ты просто свалил, дезертировал в сторону пива с шашлыком! Нашёл тех, кто посильнее, и лёг под них! Подстилка!
— ЗАТКНИСЬ, СУКА РЫЖАЯ! — заорал Сокол, рванувшись так, что кушетка скрипнула. — Сама ты подстилка, мразь!
Варягин поднял ладонь, останавливая поток взаимных оскорблений.
