процедил:
— Маг Истины.
Рыжая удивлённо приподняла бровь. Даже Варягин, до этого сохранявший каменное выражение лица, слегка наклонил голову.
— Это что-то из репертуара инквизиции? — уточнила Искра. — «Говори правду, или мы выбьем её из тебя огнём и мечом»?
— Почти, — криво усмехнулся Ершов. — Только без огня и меча. Всё гораздо скучнее. Пассивно чую, когда мне врут. Не всегда, зависит от уровня лжеца и его навыков, но в большинстве случаев — да. Вижу сквозь физические иллюзии, а ментальные на меня вообще не действуют. Ну и… — он запнулся, явно не желая продолжать.
— И? — надавил я.
— И могу заставить говорить правду, — закончил он с неохотой.
В холле снова воцарилась тишина. Её, как всегда, нарушила Искра. Она расхохоталась. Громко, заливисто, запрокинув голову.
— Ой, не могу! — выдохнула она, вытирая выступившие слёзы. — Это же просто феерия! Менту, который всю жизнь ловил лжецов, Система выдала психическую сыворотку правды! Какая ирония! Какое изящество! Система, браво, у тебя отменное чувство юмора!
— Охренеть, — выдохнул Женя. — Это же имба для допросов.
— Угу, — буркнул Ершов. — Вот если бы у меня такой талант открылся в той жизни, я бы разгулялся. А так… мне кого допрашивать-то? Монстров? Они не очень готовы изливать душу. Так что ни хрена мне этот навык не помог выживать.
— А ну-ка, продемонстрируй! — тут же загорелась Искра. — Давай, капитан, включи свою лампу в лицо! Заставь меня выложить всю подноготную!
— Уверена? — вкрадчиво спросил Ершов. Его глаза холодно блеснули.
— На все сто! — самонадеянно заявила рыжая. — Я кремень! Из меня слова клещами не вытащишь!
— Угомонись, Аня, — попытался остановить я.
— Пусть попробует пронять меня! — потребовала она.
Ершов спокойно кивнул. Он чуть подался вперёд, сцепив пальцы в замок, и уставился на Искру тяжёлым, давящим взглядом.
— Скажи, Аня, — его голос стал тише, но приобрёл странную, вибрирующую силу. — Зачем ты на самом деле красишь губы такой вызывающе яркой помадой, даже когда вокруг грязь, кровь и смерть?
— Я… — начала она, её лицо исказилось от усилия. — Я боюсь, что если перестану быть яркой… меня никто не заметит. Что я снова стану обычной серой мышью, какой была в школе…
Слова сорвались с её губ быстрым шёпотом. Искра замерла. Её глаза расширились от ужаса. Она судорожно прижала обе ладони ко рту, глуша последние звуки, и покраснела так, что её причёска померкла на фоне лица.
— Ты!.. — заорала она, глядя на Ершова с яростью. — Ты зачем такое спрашиваешь⁈ Козёл!
— Упс, — только и сказал опер.
Олеся, до этого тихо сидевшая на полу, прыснула со смеху. Громко, по-детски, не сдерживаясь.
— А тётя Искра, оказывается, стесняшка!
Ершов откинулся назад, давление исчезло. Он выглядел немного уставшим.
— Извини, — бросил он без особого раскаяния. — Ты сама просила.
Аня фыркнула, отвернулась и скрестила руки на груди, демонстративно рассматривая узор на обоях. Но я заметил, что плечи у неё слегка дрожат. Сильный навык. Очень сильный.
— Ты залезаешь в голову? — уточнил я.
— Возможно, не знаю, — отозвался Ершов. — Я просто… создаю поле, в котором ложь становится физически невозможной. Как в вакууме нельзя дышать. Но эффект сильно зависит от разницы в уровнях и от воли цели. Аня, если бы сконцентрировалась, смогла бы просто промолчать. А вот, например…
Он повернулся к Олесе. Девочка тут же перестала смеяться и насторожилась, как мышонок, увидевший кота.
— … маленькая хозяйка зверинца, — продолжил Ершов, смягчив голос. — Она бы не смогла промолчать. Уровень слишком низкий.
— Я секретов не выдаю! Я партизан! — заявила девочка воинственно.
— Правда? — улыбнулся полицейский. — Скажи-ка, Олеся, ты всегда делишься шоколадками с друзьями?
Малявка напыжилась, взъерошилась, но тут же выдохнула:
— Когда мы убегали от монстров, я сказала, что раздала последнюю шоколадку. А на самом деле, у меня была ещё одна… Я её съела ночью под одеялом, когда мы в вагоне ночевали…
Олеся выпучила глаза и шлёпнула себя по губам.
— Эй! — возмутилась она, подскочив и топнув ножкой в сапожке. — Это нечестно! Это магия! Папа, он жульничает!
Варягин не выдержал и хмыкнул. Потрепал дочку по волосам.
— Ничего, шоколадок у тебя теперь на всех хватит.
— Офигеть, — скривилась Искра, недобро поглядывая на полицейского. — Теперь мы знаем тайну пропавшей «Алёнки». Спасибо, что травмировал ребёнка, мудила. Олеся, скажи своим собачкам «фас», пожалуйста.
Олеся надула губки, но мутантов натравливать не стала. Просто показала Ершову язык и тихо добавила, что с ним шоколадками точно никогда не поделится.
Ну а я смотрел на него и чувствовал, как в моей голове, словно шестерёнки в сложном механизме, начинают сходиться разные, до этого не связанные, детали. Детектор лжи. Живой, ходячий полиграф с возможностью принудительного допроса. В наших реалиях это очень нужный стратегический ресурс.
— Попробуй на мне, — сказал я.
Все замолчали. Даже Олеся, всё ещё дувшаяся, посмотрела на меня с интересом.
— На тебе? — Ершов скептически сдвинул брови. — Студент, у тебя двадцать пятый уровень. У меня — двенадцатый. Это как пытаться пробить танковую броню из рогатки. Ничего не выйдет. Пустая трата маны, которой у меня и так почти не осталось.
— А ты попробуй, — настоял я. — Мне нужно понять принцип работы. Считай это платой за спасение.
Уточнять, что совсем недавно мы столкнулись с белой змеёй, которой удалось каким-то чудом пробить часть моей защиты, я не стал. Бледного Аспида ещё ждёт отдельное изучение.
Ершов вздохнул, потёр лицо ладонями.
— Ладно. Как скажешь, начальник. Твоя воля.
Он посмотрел на меня в упор. На этот раз в его взгляде не было иронии. Только тяжёлая, свинцовая усталость и профессиональная сосредоточенность. Он молчал несколько секунд, подбирая слова. А потом задал вопрос. Не про шоколадки. Не про школьные травмы. Он ударил в самое ядро.
— Что ты чувствовал, убивая всех этих людей?
В тот же миг, как его голос смолк, перед моими глазами вспыхнуло системное уведомление.
ВНИМАНИЕ! Зафиксирована попытка ментального воздействия!
Тип воздействия: Принуждение к правде.
