После такого «есенинского» всплеска, низко склонив голову и трепетно прильнув к руке неискушенной девицы, он нежно поцеловал ее мизинец.
– Большего я пока не достоин! – очаровывая ее своим взглядом, протянул Игорь.
Умело вскружив девушке голову, он с удивлением заметил, насколько сильно изменилось отношение к нему. По-другому на него смотрела не только Карина, не только друзья и студенты, но и, что самое интересное, преподаватели. Получив первые дивиденды от своей неотразимой внешности, Вольский решил не останавливаться на достигнутом, потому что хотел получить в этой жизни все и сразу.
Второй жертвой его коварного жизненного плана стала молодая и довольно интересная преподавательница античной культуры, безутешная вдова Анжела Вячеславовна. Как-то незаметно и плавно их долгие дискуссии на темы неисчерпаемого древнего эпоса переросли в нежную привязанность, которая, однажды взорвавшись, словно разыгравшийся Везувий, накрыла их жарким огнем любви и страсти.
Дабы иметь возможность чаще видеться с юным любовником, Анжела Вячеславовна устроила талантливого студента-третьекурсника на должность лаборанта кафедры, где они и продолжали обсуждать захватывающую историю древнегреческой культуры.
Так молодой студент начал свою первую трудовую деятельность. Но ни учебные, ни рабочие, ни сексуальные нагрузки не сумели нанести вреда молодому организму деятельного студента; наоборот, получив доступ к некоторым документам кафедры, предприимчивый парнишка быстро сориентировался в том, что его должность дает ему возможность дополнительного и далеко не малого заработка. Приторговывая лабораторными и контрольными работами, помогая получить зачеты и сдать экзамены нерадивым студентам, он смог реально оценить плоды своей тяжелой работы, которые твердой валютой стали оседать в его потрепанном портмоне.
Победно расправив плечи, он довольно успешно и ловко крутился между Кариной, Анжелой Вячеславовной и кафедрой. Его энтузиазма, сил и обаяния хватало на всех, да еще и оставалось. Вот этот остаток его и подвел. Очередное вложение избыточной энергии оказалось для него не самым удачным.
Как-то на летних каникулах, греясь на пляже под южным июльским солнцем, он увидел очаровательное молодое создание. Подобно русалке, девушка бесстрашно плескалась в прибрежных волнах Азовского моря. Забыв обо всем на свете, Гарик решительно бросился с головой в воду, попутно окунувшись в неожиданно нахлынувшие на него чувства. Так продолжалось почти целый месяц. Вдоволь отдохнув и накупавшись, с утоленной страстью и твердой решимостью забыть о мимолетном увлечении, он снова вернулся в Киев. И надо сказать, данное себе слово он всегда держал твердо, потому что довольно рано для своего возраста понял, что мудрым человеком руководят не чувства, а разум. Разум же, несмотря на эмоции, говорил ему: «Остановись!» Но было поздно.
В самый ответственный момент, когда будущий тесть обговаривал вариант его преподавательской работы на руководимой им кафедре, а благодарная Анжела Вячеславовна устраивала его внештатным фотокорреспондентом в одну, пусть не самую популярную, но все-таки столичную газету, из далекого Бердянска понеслись радостные вести о предстоящем материнстве его очаровательной нимфы. И пока он улаживал зарождающийся скандал, искал покладистых врачей и организаторов решения внезапной проблемы, русалка с твердостью заявила, что ни на какой аборт она не пойдет, потому что опытные врачи напророчили ей двойню. Вот так, под страхом вселенского скандала и статьи Уголовного кодекса, наш многообещающий выпускник был вынужден вернуться в родные пенаты и продолжить свою трудовую деятельность в местном управлении культуры.
Тихо и безрадостно потянулись его серые провинциальные будни. Пощипывая по утрам пухленькие щечки новорожденных двойняшек, поглаживая располневшие формы своей прыткой супруги, он с грустью вспоминал лихие холостяцкие дни. По восемь часов в сутки Гарик монотонно покачивался на поскрипывающем деревянном стуле с замызганной велюровой обивкой и, облокотившись на старый, поцарапанный скрепками, степлером и пивными пробками стол, ваял отчеты о проделанной культмассовой работе. Дети росли, жена толстела, кошелек пустел. И если бы не летние наезды щедрых курортников, с радостью обживающих их небольшой сарайчик, молодому семейству пришлось бы очень трудно. Но именно это «трудно» и сыграло на руку предприимчивому Гарику.
Как-то под Новый год, в минуту особого лирического вдохновения, вспоминая о прекрасных днях своей студенческой жизни, одним росчерком пера, нанесенным на поздравительную открытку, Вольский заставил трепетно забиться сердце его бывшей пассии. Таких нежных, исполненных любви и тоски слов Анжела Вячеславовна еще не читала. Разве что у Пушкина. Но там писали не ей. Сердце бедной вдовы в очередной раз дрогнуло. Забыв обо всем на свете, с грустью понимая, что молодости присущи ошибки, она прошлась по столичным знакомым в надежде найти трудовое пристанище для своего уже не такого юного, но по-прежнему дорогого друга.
Отпущенный восвояси под пламенное обещание вернуться к семье с полным чемоданом денег, Гарик вышел на перрон Киевского вокзала. Свобода! Высокий, красивый, статный, возмужавший, он стал еще лучше. Небрежно тряхнув копной пышных волос, Гарик медленно обвел взглядом приезжую толпу таких же провинциалов, как он. Но они его не интересовали. Поправив длинный кожаный плащ, Вольский уверенной походкой пошел к выходу. И чем больше он приближался к заветной мечте, чем острее ощущал до боли знакомый и любимый запах столичных улиц, тем ярче и счастливее горели его глаза, тем сильнее билось его молодое, резвое сердце. Больше он не ошибется.
Теперь он действительно стал значительно мудрей. Будучи протеже уважаемой дамы, он не брезговал никакой работой. Больше года крутился как белка в колесе: полставки на киностудии Довженко, полставки в архиве, четверть ставки фотокорреспондента в газете, съемка свадеб, банкетов, крестин и ночи напролет в объятиях Анжелы Вячеславовны все-таки медленно, но уверенно измотали молодого героя. Тяжело вздыхая, он начал подумывать над возможностью хоть как-то облегчить свою трудовую деятельность.
Случай не заставил себя долго ждать. Перед самым Новым годом коллектив редакции, в которой работал Вольский, праздновал годовщину выхода первого номера газеты. Корпоративный праздник удался на славу. Слегка подогретый спиртным и оттого порядком осмелевший, Гарик решил сделать «ход конем». Он давно замечал на себе томный, пристальный взгляд главного редактора Тамары Германовны. Будучи интересной, моложавой женщиной, она не выглядела даже на тридцать лет, хотя было ей значительно больше. Но ни ее статус, ни возраст не умалили решительности Вольского, когда, пригласив шефиню на танец, он прошептал ей на ухо все, что некогда читал у самых именитых лириков минувшего столетия. И как он шептал! Лед в сердце женщины таял от обжигающего огня любви и страсти. Как порядочная мать семейства, она, конечно же, немного колебалась. Но когда молодой сотрудник, закрывшись с ней в кабинете, страстно перецеловал все пальцы на ее ногах, сил сопротивляться не осталось.
