– Что ты, любовь моя! Кроме тебя, ни в моем сердце, ни рядом никого не было и быть не может! – пропел Вольский, как можно крепче зажимая рот перепуганной златовласке. – Это телевизор работает.
– Ну-ну! Смотри мне, шалунишка, – с легкой иронией ответила дама и тяжело вздохнула. – Почему же нет денег? Он должен, он обязательно должен их переслать. А может, ты меня обманываешь? А, Гарик? Имей в виду, парнишка, у меня в Панаме есть свой человек. Если он выдаст мне другую информацию, тебе несдобровать.
– Ну что ты, радость моя! Я ничего от тебя не скрываю. Эти деньги нужны нам обоим. Для нас, для нашего будущего, для наших детей. Не жалея себя, я подставляю голову под дула охранников твоего благоверного, по несколько раз в месяц гоняю за границу, мелькая физиономией перед Интерполом. И какая мне за это благодарность? Ты мне попросту не доверяешь.
– Хватит! – оборвав его тираду, вскипела дама. – Я просто ничего не понимаю. Я не знаю, что делать! Кругом столько проблем. Это какой-то кошмар! А ведь у нас уже куплены билеты. Детей завтра забирают мои родители. Все на мази, все готово, а главного нет! Странно как-то.
– Может, он у тебя очень смелый? – ухмыльнулся Гарик.
– Смелый-то смелый, но за задницу свою очень боится!
– А ты уверена, что он читал сообщение?
– Уверена. Я только что входила в его почту. Сообщение отмечено как прочитанное.
– Тогда остается только ждать. Если ты хорошо знаешь своего мужа, то до конца дня деньги должны быть на счету. Не переживай, дорогая. Все будет в порядке.
– Дай-то бог! Все, целую тебя, мой мальчик. Я не могу долго разговаривать, боюсь. Кто знает, чем он квартиру нафаршировал. Сижу на толчке и чирикаю с тобой под шум воды. Надоела эта «романтика»! Скорей бы все закончилось. Короче, я эту сим-карту вынимаю. Если придут деньги, то позвонишь мне с автомата. Пока!
– Целую тебя, моя Венера! Я опять остаюсь один, а до вечера так далеко, – почти искренне вздохнул Гарик и отсоединился.
Он оторвал затекшую от напряжения руку от испуганно смотревшей на него девушки.
– Кто это? – судорожно сглотнув, спросила она.
– Не твое дело! – буркнул Гарик, машинально подняв с пола сигареты. Закурив, мечтательно задумался, вспоминая тот день, когда в его крепкие, надежно сплетенные сети попалась эта роскошная золотая рыбка.
На улицы Киева тогда пришла весна, ранняя и теплая. Ласково грело солнышко, распускались деревья и весело чирикали воробьи. Однако все эти прелести никак не трогали замерзшее за зиму сердце журналиста Вольского. Для его «пламенного мотора» одного солнца было мало. Сердце требовало пожара. Вселенского, вулканического, всепоглощающего. Возвращаясь с небольшого репортажа, посвященного открытию выставки современного прикладного искусства, он без особого энтузиазма втиснулся в поскрипывающий микроавтобус, обещавший доставить его до места назначения – то есть на службу.
Неудобно ерзая на твердом сиденье, Вольский с завистью смотрел на шикарные автомобили, лихо обгоняющие полуразвалившееся чудо техники, на котором он имел честь ехать. «Каждому свое», – подумал он, старательно исследуя дырку в дерматиновом кресле. В прослойке сбитого поролона Вольский неожиданно обнаружил небольшой болт, из-за которого он, как принцесса на горошине, вот уже несколько остановок не мог найти покоя. Вытащив болт, Гарик брезгливо посмотрел на кусок металла, видя в нем предмет, ущемляющий его достоинство. С таким началом день явно не обещал ничего хорошего. Обидевшись на жизнь, он с грустью смотрел в окно, за которым мелькали знакомые столичные улицы.
Ну почему, почему он, такой умный и перспективный выпускник Института культуры, которому пророчили великое будущее, в свои двадцать девять лет так ничего особого и не достиг? Почему эти жалкие людишки, снующие вокруг, не оценили его должным образом? Или он кажется им убогим провинциалом без протекций и связей? А ведь все могло бы быть по-другому. Вольский презрительно стиснул зубы и, прищурив глаза, мысленно погрозил пальцем всему человечеству. «Я вам еще покажу», – твердо пообещал он.
Его отец, окончивший музыкальное училище по классу баяна, всю свою жизнь проработал заместителем директора по культмассовой работе санатория «Геолог». Красавиц и весельчак, он был образцом для подражания. Сколько Игорь себя помнил, он постоянно пропадал у него на работе. Концерты, викторины, дискотеки, фотовыставки… Это было основным увлечением его жизни. Выросший в атмосфере вечного праздника, он с детства научился свободно чувствовать себя на сцене, поддерживать легкую, непринужденную беседу. Он умел играть так, как не удавалось многим ученикам выдающегося Станиславского. Поэтому, окончив школу, Вольский ни на минуту не сомневался в том, что его жизненный путь должен пройти через самый творческий вуз страны, Институт культуры.
Вдохнув на прощание тяжелый, пропахший солеными бычками морской воздух, он помахал из окна вагона своему родному городу. Гарик был твердо уверен, что очень скоро столица ляжет к его ногам. Ведь вряд ли еще на свете можно встретить такого красивого и талантливого парня, как он. И в какой-то мере он был прав. Обольстительный, как Гай Ричи, стройный, как Брэд Питт, умный, как Билл Гейтс, он не мог не обратить на себя внимания.
И вот настал час «Ч»: вступительные экзамены и кастинг. Облаченный в строгий белоснежный костюм, белую рубашку, украшенную маленькой бледно-розовой «бабочкой», он был поистине неотразим. Гордо держа голову, которую пышными локонами обрамляли светло-русые, слегка выжженные на солнце волосы, он смотрел на членов комиссии таким непорочным взглядом прекрасных голубых глаз, что никто даже в мыслях не смел допустить, что он попал не туда. Перед ним открывались все двери, в которые он входил. И чем дальше он шел, тем в более широкие двери попадал.
Поэтому Игорь ничуть не растерялся, когда однажды его пригласили войти в дверь квартиры, принадлежащей одному из его преподавателей, строгому заведующему кафедрой господину Модлинскому. Только не сам господин Модлинский встретил его у двери, а его милая, немного глуповатая дочь по имени Карина, с которой Вольский учился в одной группе. Скромно опустив длинные густые ресницы, молодой человек вручил девушке благоухающий букет роз и тихо прошептал:
– Я благодарен судьбе за встречу с тобой, за то, что могу видеть тебя! За то, что из множества окружающих тебя мужчин ты отдала предпочтение мне. Спасибо тебе за это!
После такого «есенинского» всплеска, низко склонив голову и трепетно прильнув к руке неискушенной девицы, он нежно поцеловал ее мизинец.
