– Я могу придумать что-нибудь, чтобы занять вас.
– И что бы это могло быть? – вызывающе спросила она. Вдруг он опять заговорит о коровах? Ведь он уже не раз поддразнивал ее.
– Интимные отношения со мной.
– Тише.
Он словно забыл о присутствии всех остальных.
– Ладно. Вам легче притвориться, что ничего не случилось. Просто урок анатомии. Пусть так, я не возражаю.
– Как вы великодушны, – съязвила она.
Кивнув, Закери повел ее к остальной группе.
– Продолжайте убеждать себя в этом, дорогая. Но не забывайте, что в некоторых кругах меня считают довольно сообразительным и весьма желанным. И у меня есть глаза, которые видят то же, что и ваши. Возможно, даже больше.
– Я понятия не имею, о чем вы говорите. Так что, пожалуйста…
– Тише. Убеждайте себя, а не меня.
Он отпустил ее прежде, чем она успела что-либо возразить, и подошел к Эдмунду. Нахмурясь, Кэролайн смотрела ему вслед. Пусть считает себя умным и проницательным, но он не догадывается о ее мыслях. А вот она точно знает, чего он хочет, потому что он не устает об этом говорить.
Что страшного, если она позволит себе еще раз провести время с Закери, перед тем как уедет навстречу своей новой жизни? Когда Энн схватила его за рукав и во всеуслышание восхитилась умением торговаться при покупке скота, Кэролайн больше не раздумывала над ответом.
Глава 19
К четырем часам, имея опыт общения с восхищенными поклонницами и немалочисленными бывшими возлюбленными, Закери решил, что вряд ли научится чему-либо у молодой девушки. Однако Кэролайн Уитфелд, видимо, решила доказать ему, что он ошибается.
Когда он надумал пойти в армию, казалось смешным даже думать о женитьбе. Он знал многих вдов военных и не хотел бы оставить еще одну. Впрочем, это решение далось ему легко, потому что большинство женщин, желавших произвести впечатление на члена семьи Гриффин любыми доступными им методами, казались ему глупыми и скучными.
– Что это такое, как вам кажется, лорд Закери? – спросила сидевшая рядом с ним Вайолет.
Он тряхнул головой и снова остановил свой взгляд на тете Тремейн, которая надула щеки и протянула руки.
– Я рад, что я не в команде тети, – рассмеялся он.
– Посмотрим, что ты скажешь, когда до тебя дойдет очередь разыгрывать шараду, – сказала тетя, делая вид, что обгладывает большую кость, а потом швыряет ее через плечо. – Я видела кое-какие из твоих попыток.
Сидевшая напротив него Кэролайн в приступе неудержимого смеха повалилась на плечо Джоанны. Она редко смеялась. Чаще либо фыркала, либо хихикала, словно боялась, что если не будет серьезной, то не сможет добиться своей цели.
Она была не похожа ни на кого из тех женщин, которых он знал, и определенно была единственной, которая была более высокого мнения о себе, чем о нем. Что касается ее страсти, она прозрела гораздо раньше, чем он. И даже тогда, когда он подумал, что наконец сделал свой выбор, только ее страсть и способность проникать в сущность явлений помогли ему задуматься над последствиями своих действий. В армии он мог завоевать славу и умереть на поле брани, но, взявшись за разведение скота – процесс медленный и гораздо менее престижный, – он сможет улучшить жизнь не только свою, но и многих других.
Он тоже преподал Кэролайн один урок, но ей придется еще многому научиться. Закери не считал ее скучной. Глядя на нее, он ловил себя на мысли, что перемены в нем не ограничились выбором карьеры. Изменился он сам. Ему еще предстоит узнать насколько, но обратного хода уже нет. Да и зачем?
Ему нравилось, что Эдмунд прислушивается к его планам, взвешивает все «за» и «против» и находит их разумными. Нравилось, что местные фермеры, которых он привлек к участию в проекте, приходили к нему с вопросами и он мог на них ответить. Возбуждение от того, что он ступил на новый путь, начало сменяться спокойным удовлетворением, которого он раньше не испытывал. Закери не собирался отказываться от этого дела и совершенно точно знал, кого ему благодарить за то, что у него открылись глаза.
Кэролайн встретилась с ним взглядом и тут же отвела глаза. Нет, он никогда не считал ее скучной. Ни как женщину, ни как художницу, ни как… жену.
Господи! А это откуда взялось? Уж слишком большой скачок от намерения отказаться от славы и смерти до идеи женитьбы. Он встал.
– Закери? – спросил Эдмунд.
– Извините, – сказал он, неожиданно охваченный паникой, смешанной с каким-то непонятным восторгом. – У меня разболелась голова. Надо глотнуть свежего воздуха. Я вернусь через несколько минут.
Чуть было не сбив с ног Барлинга, он вылетел за дверь. Полная луна освещала тропинку к пруду и ближайшему пастбищу, и он отправился в этом направлении.
Он шел медленно, стараясь привести в порядок свои мысли. Неожиданная мысль о женитьбе вовсе не означает, что он на самом деле решил жениться. И то, что он восхищается Кэролайн и она ему нравится, не означает, что он хочет на ней жениться. Да если бы и захотел, она не собирается выходить замуж за него. Через неделю она уедет в Вену.
Закери прислонился к ограде пастбища. Это просто смешно. Конечно же, он не хочет жениться. Просто дело в том, что благодаря Кэролайн и ее отцу он вдруг прозрел и увидел свое будущее, которое казалось теперь интереснее и перспективнее. Перемены вызывали мысли о еще больших переменах, и, кроме карьеры, самое большее, что он мог бы сделать, – это стать женатым человеком. Вот так, очевидно, возникла эта мысль о женитьбе.
Тут к нему подошла Димидиус, видимо, желая получить морковку или яблоко. Закери начал рассеянно чесать ее за ухом. Как странно, что он нашел свое будущее в корове. Красивой, но все же корове.
– Не помешала? – услышал он за спиной голос Кэролайн.
Он вздрогнул от неожиданности, но продолжал чесать за ухом коровы.
– Разговор был каким-то односторонним. Как вам удалось избежать шарады?
– Наверное, ваша тетя изображала короля Генриха Восьмого, а потом пошла за своей шалью.
– Ах, Генриха. А я думал, что она изображает моего брата Шарлеманя.
– А я все думала и думала. Значит, не он один.
– О чем?
– О том, какой ответ я получу через пять дней от месье Танберга.
А потом она уедет и даже не обернется.
– Да. Вам помочь уложить вещи?
– Нет.
Кэролайн провела рукой по его спине, а когда он обернулся, ее ладонь переместилась ему на грудь.
– В последние несколько дней вы сделали кое-какие заявления. Но я подумала, не были ли они лишь пустыми разговорами.
