поцелуе.
Но проходит секунда-другая и я понимаю, что мне почудилось.
Наклоняюсь и шепчу на ухо:
– Держись, Фил. Ты сильный. Живучий. Сам говорил, ты справишься, выкарабкаешься. А я тебе помогу в этом…
Глава 57
Фил Гринвуд
Прихожу в себя урывками. Иногда ловлю с тумбы лекарства, не присматриваясь, горстями хлещу, запивая водой из бутылки. Сам себе помогаю, выживание в крови.
Каждое движение – боль. Даже кадык, когда дергается, и то больно.
Знатно меня прессанули, конечно. Профи, что говорить…
Я отключаюсь.
А в один из дерьмовых дней, когда с трудом разлепляю глаза, чудится, что я вижу ангела… моего маленького огненного ангелочка. Моргаю и взгляд с трудом фокусируется на Маше. Заплаканная вся, но руки работают исправно. Шебуршит со шприцом и я отмечаю точность движений. Вспоминаю, что девчонка учится на врача и, кажется, у нее хорошие задатки.
Странный сон. Видение. Держусь за него, но потом опять тьма. Видно, крышей совсем еду. Потому что постоянно ее во снах своих вижу. Чувствую, как лежит рядом и гладит всего. Нежные пальчики играют с кубиками на прессе, а потом прикладывает к моему лбу холодный компресс.
Хоть бы уж секс приснился, а то кажется, что она медленно простыню оттягивает и член рассматривает.
– Господи…
Сдавленный шепот и холодный нос утыкается в мое плечо. Скромная рыжуха. Даже в моем сне не дает. Чертова игра подсознания.
Привидится же такое. Гребаный сон с самой желанной медсестричкой в главной роли.
Хочу глаза открыть, чтобы рассмотреть, в какой костюмчик одело мое развратное воображение такую желанную девчонку, но голова взрывается болью, и я вырубаюсь.
Из сна в сон уплываю. Снова и снова. То чувствую пустоту и одиночество, то тепло тонких пальцев, которые порхают бабочками на голой груди, лаская, очерчивая вязи забитых татух.
И в какой-то момент силы возвращаются настолько, что я ловлю воображаемую руку и ощущаю живое тепло под пальцами.
Глаза распахиваются, и я встречаюсь с зелеными изумрудами, смотрящими прямо в мою черную душу.
– Все хорошо, Фил. Это я. И судя по твоей хватке на моей руке, кризис миновал… отпусти, пожалуйста.
Дурею от того, что не мерещится. Маша здесь! Во все глаза смотрю, как малышка шустрит в рюкзаке и достает контейнер.
– Сегодня у нас на обед куриный бульон, гадость, конечно, но тебе придется все съесть.
Принцесса трещит без умолку, а мне хочется нащупать пульт, чтобы сделать ее треп потише и смотреть… таращиться, потеряв дар речи, как ухаживает за мной.
Впервые кто-то расправляет подушку под головой и накрывает получше…
Черт! Что-то в груди начинает болеть сильно. Все тело одна сплошная рана и синяк, но эта боль другая…
– У тебя в холодильнике полно еды, Джокер, и, кажется, ребята из охраны что-то да оставляют на тумбе рядом с тобой, но… как бы полегче выразиться, этим кретинам невдомек, что питание больного должно быть систематизированным и правильным, так что открой рот.
От шока у меня действительно открывается рот, и я проглатываю безвкусную жидкость. Снова и снова, пока Маша удовлетворенно не улыбается.
– Ты поправишься, Фил.
– Маша… – голос вырывается хрипом. С трудом задаю вопрос: – Сколько я уже в отключке?
– Десять дней.
– И ты таскаешься сюда все это время?!
Замолкает и опускает взгляд в пол, затем отвечает едва слышно:
– Да.
– И как тебя не засекли?! – удивляюсь.
– Я знаю распорядок и… – медлит, а затем выпаливает, – да и тобой не особо интересуются. Выживешь или нет, всем наплевать.
– Плакать по мне никто не станет. В нашем мире часто дохнут… – хочу еще что-то сказать, но слова исчезают в сухом кашле.
Дает мне пригубить воды из бутылки, и я вдруг понимаю, что безумно хочу пить, глотаю прохладную жидкость и смотрю в красивое личико с чуть вздернутым носиком.
Впервые кому-то не наплевать и мне по хер, что Маша это делает из чувства вины. Принцесса поняла, за какой именно косяк я держал ответ. Повезло, что легко отделался. Жизнью не заплатил.
– Нужно поменять постельное белье, – приказывает и я ржу в голос.
– Не находишь, что я немного не в состоянии?!
– Я сделаю. Посиди немного в кресле. Я тебя обмывала тряпкой и все в разводах от крови.
Проглатываю маты. Шокирует Рыжинка. Мне за всю жизнь ни разу никто постельное белье не менял. Да и спал я в канавах, там постельку никто не расправит.
Скажем так. Я быстро очухался. Но не стремлюсь разубеждать малышку в своей слабости. Мне становится дико интересно посмотреть на свою служанку царских кровей, и я пытаюсь не завалиться на хрупкие плечи и не давить весом, но все равно опираюсь на Машу, как на костыль, делая пару шагов к велюровому креслу.
Сажусь и наблюдаю, как девчонка достает из комода все необходимое и меняет простыни. Силы возвращаются с каждым мгновением. Слабости уже нет. Но мне очень нравится, как хозяйничает принцесса. Отмечаю, что она привычна к подобной работе.
– Ты где научилась пастель застилать, а, малышка?
– Я живу в кампусе, Фил, студенческая жизнь многому учит и там как-то не принято иметь личную гувернантку.
Язвит, кусается. Все та же Рыжуха. Зараза маленькая.
– Не просто принцесса, а само совершенство… – выдыхаю иронично.
Бросает острый взгляд и в эту секунду поворачивается ко мне спиной, наклоняется, заправляя простынь.
Шит! Вполне объективно оцениваю крутую задницу, и друг, спрятанный под простыней, реагирует. Да, определенно, мне значительно лучше. Член дергается и нехило так приподнимает ткань, обмотанную вокруг бедер.
– Стряпать тоже умеешь, что ли?
Задаю вопрос, чтобы отвлечься.
– Ты еду, которую я готовила, все это время ел, когда в себя немного приходил… Пришлось устраивать ночные забеги на кухню и шустрить, чтобы повара не заметили.
Балдею.
– Я на тебе женюсь, рыжая, – говорю со всей серьезностью, девчонка резко оборачивается и смотрит мне в глаза. Видно, хочет понять, шучу или нет.
Не шучу. Мне по хер на ее придурка. Не отступлюсь.
– Вот и все, давай назад. Я помогу.
Говорит как ни в чем не бывало.
– Малышка, ты что, серьезно решила поиграть в секси-няньку для киллера?! – заводит меня и бесит своей холодностью. – Я, конечно, польщен, но давай уже ты свалишь отсюда, я пойду в душ, или попросить тебя мне еще и спинку почесать, зудит нещадно.
– Афферентные нейроны – часть периферической нервной системы. Раз ты чувствуешь зуд, значит, все рецепторы функционируют исправно. Внутренних повреждений нет. Быстро поправляешься. Чудеса прямо.
Подвисаю от умной мордашки и улыбаюсь, а ее мой оскал походу давно уже
