не пугает. Привыкла.
– Принцесса. Я в норме. Еще как в норме, я бы сказал, в полной боеготовности.
Ни словом не солгал. Завалить ее хочу и трахнуть. За добро ее. За то, что человек хороший. Как там говорят. Добро наказуемо? И я, сука, хочу ее долго наказывать. Принцесса. Красивая. Породистая. Ох*енная.
То отталкивает, то сама приходит и взгляды голодные бросает. А я пиздец как на нее реагирую.
– Маша, тебе пора.
Говорю резче, чем должен.
– Я приду завтра.
Берет рюкзак и бросает на меня злой взгляд.
Сама решительность…
Стерва.
Глава 58
Мэри Кац
Фил спит. Сегодня я рано ускользнула из дома и пришла сюда. Меня тянет к этому месту и к этому мужчине с непреодолимой силой.
Вытаскиваю из рюкзака препараты и мази, которые с собой притащила. Филу лучше. Капельниц больше не ставлю. Но все-таки пытаюсь иметь повод приходить. Складываю на столик все припасы и сажусь на краешек кровати, чтобы не потревожить сон своего киллера.
Я уже не нужна ему. Быстро идет на поправку. Живучий и сильный организм. Он весь такой. Сильный мужчина, не привыкший демонстрировать слабости.
Я смотрю на избитого раненого хищника. Провожу пальцами по бугрящемся мышцам, спрятанным под татуированной горячей кожей. Красивый. Будто вылепленный. Рассматриваю руки с длинными пальцами и крупными квадратными ногтями. Костяшки все еще страшно сбиты.
Он выдержал поединок. Сам ничего не сказал, а я подслушала, как охранники на кухне удивлялись, что он выжил после забавы, устроенной отцом. Провожу указательным пальцем по твердой линии квадратного подбородка и осознаю, что в груди больно.
Гринвуд не мог не знать, что его будут карать за то, что промазал. Эта мысль, оформившаяся в мозгу, бьет со всей силы и причиняет боль. Он согласился выполнить мою просьбу, зная, что за это грозит.
– Я смертник, малышка, сука с косой давно уже за мной ходит…
Голос с хрипотцой бьет по ушам воспоминанием. Он знал. Он знал, что, промазав, подпишет себе смертный приговор, и этот сильный безбашенный мужчина был готов умереть по моей просьбе…
Рваный всхлип вырывается из сухого горла, а из глаз градом катятся слезы.
Внезапно его глаза распахиваются, и я нарываюсь на ртутный взгляд. Гринвуд проснулся и наблюдает за мной.
Израненный жизнью зверь, весь в рубцах и шрамах. Живущий по законам стаи и умеющий совершать поступки и держать за них ответ.
Смотрю в стальную глубину, опускаю взгляд к твердым, раненым губам. Завораживающий. Опасный. Меня манят его уста, силу поцелуя которых я уже прочувствовала…
Наклоняюсь и прислоняюсь мокрыми солеными губами к его твердости, и понимаю, что мои губы дрожат, а тело сотрясает крупная дрожь.
Сильная хватка на скулах и Фил отстраняет меня. Смотрю в глаза, где разворачивается буря, страшное серое торнадо закручивается в своем смертоносном танце. Кажется, что Гринвуд в бешенстве.
– Мне не нужна твоя жалость, принцесса! – выплевывает слова мне в лицо, а на дне глаз ярость раненного зверя. – Уходи. Больше не таскайся сюда, малышка. Я живучая тварь и заживет на мне все и без твоих примочек с антисептиками. Не в первый раз. Пошла вон!
Рявкает. Отпускает меня и глаза закрывает. Разговор окончен. Гордый. Храбрый. Не терпящий жалости.
“Дурак! – так и хочется крикнуть во всю глотку. – Неужели ты не видишь, что я полюбила тебя?! Не жалость это!”
Поднимаюсь медленно с постели и проклятые слезы опять ручьем из глаз текут.
Сердце в клочья рвется от тоски и понимания, что не в того мужчину я влюбилась. Мы на разных полюсах, мы далекие, как свет и тьма. Он – сила, а я – слабость…
Он пошел ради меня на смерть, почти погиб, но выжил. Ради любви, которую я себе придумала и которой у меня никогда не было.
Было придуманное, навеянное чувство к парню, с которым мы вместе выросли.
Я никогда не любила Дани. Просто привязалась. Он был все время рядом, и казалось, что отличается от отца и брата.
Разворачиваюсь и беру рюкзак. Упираю взгляд в деревянную дверь с прорешоченным нутром. Рассматриваю прутья и понимаю, что не хочу уходить, хоть меня и прогоняют. Все внутри скручивается в странную спираль, которая все сжимается, и в какой-то момент напряжение доходит до своего апогея и все внутри взрывается пониманием, что вот он, мужчина, который незаметно для меня поселился в сердце.
Разворачиваюсь так, что волосы взметаются, и ловлю взгляд серых глаз. Он смотрел, как ухожу, руки в кулаки сжаты и челюсти настолько напряженны, что желваки ходят. Настоящий хищник, сковывающий себя цепями и дающий жертве уйти.
Рассматриваю крупного мускулистого мужчину, засматриваюсь на оголенный торс, увитый отличительными вязами с прорисованными кубиками пресса, лесенкой спускающимися к простыне, что прикрывает бедра, и мне до жути хочется увидеть, что там дальше, прочувствовать и ощутить этого монстра в себе…
Рюкзак падает на пол, а я стремительным шагом возвращаюсь к постели с хищником. Просто падаю на него и целую изувеченные губы. Сладкие, манящие, с четко ощутимым грубым шрамом, от соприкосновения с которым тело простреливает наслаждением. Оно бьет током и пульсацией внизу живота.
Не отвечает поначалу и заставляет меня еще сильнее вцепиться в прямые твердые плечи. Вдыхаю его запах, горький, пряный, с животным ароматом, со всей силой.
Меня ведет, тело горит и пульсирует и в какой-то момент теряю надежду на ответ.
Может, я опять ошиблась и просто навязываюсь… Создаю лишние проблемы… Может, то, что я приняла за несдерживаемую страсть, было лишь желанием побыстрее избавиться от проблемной дочки хозяина?!
Слишком многое он перенес из-за меня.
Злая мысль заставляет заледенеть и отстраниться. Отталкиваюсь от мощной груди, а перед глазами все размазывается от слез.
Не нужна я Джокеру! Не нужна! Сама лезу! Сама предлагаю себя, как шлюха! У него таких желающих пруд пруди.
Становится дико стыдно за себя. За все, что творила секундой ранее. Пячусь. Делаю первые пару шагов и понимаю, что вряд ли смогу еще хоть раз взглянуть в ненавистное в эту самую секунду лицо со шрамом…
Разворачиваюсь и бегу к двери, забываю про рюкзак. Единственное желание – выскользнуть отсюда и не возвращаться никогда.
Глава 59
Внезапный стремительный бросок и я лечу вперед на дверь и буквально за секунду до того, как впечатаюсь носом, резкая хватка на моей руке заставляет завалиться назад и влететь в стальное тело с такой силой, что воздух выбивает из груди.
Грубые руки разворачивают меня, и
