Цыси распорядилась о начале отвода китайских войск из Вьетнама. Проводился он без спешки в силу осведомленности вдовствующей императрицы по поводу недовольства французов, у которых не получилось сорвать свой куш, и о том, что свои канонерки с полпути они не возвращают. Итак, 12 июля французы выдвинули ультиматум на гигантскую сумму 250 миллионов франков, обвинив Китай в нарушении заключенного соглашения и провоцировании вооруженного столкновения, которое на самом деле представлялось случайностью, а причиной его западные наблюдатели назвали «откровенное недоразумение». Возмущению Цыси не было предела. Очевидцев поразила ее необычайная суровость на людях, когда она выпалила свой запрет на какие-либо выступления в пользу переговоров по поводу контрибуции французам. В то время почти все сановники, вовлеченные в этот конфликт, в том числе сам боцзюэ Ли Хунчжан, склонялись к тому, чтобы хотя бы частично уступить домогательствам французов и попытаться предотвратить грозящую войну. Но Цыси оставалась непреклонной: французам – ни одного су! Когда ее дипломаты взяли на себя смелость и посоветовали выступить с предложением, упомянув значительно меньшую сумму, она устроила им жестокую выволочку. Забрезжила явная перспектива новой войны, и вдовствующая императрица первым делом обратилась за посредничеством к американцам, а когда французы от услуг посредника отказались, Цыси, скрипнув зубами, объявила, что «война неизбежна». Во время аудиенции чиновнику Ши Няньцзу она сказала: «Когда дело касается отношений Китая с зарубежными странами, лучше, разумеется, обходиться миром. Но надежный мир возможен только тогда, когда Китай готов воевать. Если мы будем уступать на каждое требование, тогда чем больше мы будем стремиться к миру, тем меньше вероятность того, что мы его получим».
Французы развязали китайско-французскую войну 5 августа 1884 года, сначала напав на Тайвань, потом уничтожив китайский флот в Фучжоу на южном побережье и взорвав военно-морскую верфь в Фучжоу, построенную под руководством француза Проспера Гикеля. В своем гневном научном трактате 26 августа Цыси объявила о том, что Китай находится в состоянии войны с Францией. К исполненной традиционной воинственности риторике она добавила подобающий современности момент: по поводу обеспечения безопасности иностранных граждан, в том числе французов. Узнав о том, что чиновники приморских областей вывешивают листовки с призывом к китайским жителям островов Южно-Китайского моря добавлять яд в продовольствие, поставляемое на запертые в бухтах французские суда, она сразу же попыталась их остановить соответствующим указом, сделала выговор сановникам, а также напомнила о том, что заморским китайцам следует держаться подальше от текущего вооруженного конфликта.
В следующем месяце ее армия одержала несколько побед, но поражений она потерпела гораздо больше. Однако в конце марта 1885 года китайцы выиграли важную битву на перевале Чжэньнань, расположенном на границе, и после нее французы покинули стратегически важный город Лангшон. Правительство Жюля Ферри пало; его преемники поспешили договориться с китайцами о мире. Соответствующий договор подписали в Тяньцзине 9 июня боцзюэ Ли Хунчжан и французский посол Жюль Патенотр. По сути, данный договор ничем не отличался от конвенции Ли – Фурнье, подписанной годом раньше. Французы опять остались ни с чем, от китайцев им не перепало ни единого франка. Китайцам же мир достался огромной ценой, однако само сражение послужило громадному подъему морального духа населения, которое, по словам императорского наставника Вэна, «смело робкое согласие китайского народа на собственную слабость».
Цыси продемонстрировала не только свою способность к ведению крупной войны, но и большую сообразительность в том, как закончить ее в подходящий момент. После побед в приграничных схватках ее командиры на фронте горели желанием сражаться дальше. Даже обычно деликатный наместник Чжан Чжидун выступил за сохранение Лангшона и некоторых других вьетнамских приграничных территорий в качестве китайской буферной зоны. Цыси направила им череду настоятельных и не подлежащих обсуждению распоряжений, чтобы они безоговорочно прекратили огонь и отвели свои войска в тыл. Она предупредила их о том, что «нет у нас уверенности в новых победах; но даже если они придут, в конечном счете Вьетнам нам не принадлежит». Она знала историю продолжительного по времени сопротивления вьетнамцев китайскому господству (китайское название перевала на границе Чжэньнань фактически переводилось как «Подавление Вьетнама»), а также ей было известно о том, что на этот раз кое-кто из вьетнамцев активно помогал французам. Между тем французы установили блокаду Тайваня, и в случае продолжения войны все шло к нападению ими на этот остров. При таком раскладе китайцы теряли Тайвань. Телеграммы вдовствующей императрицы составлялись в самой жесткой тональности, отрезвлявшей наместника императора и всех остальных адресатов, которые не посмели ей перечить. По прошествии времени, уже задним числом, великий князь Цюнь написал: «Если бы не дальновидность вдовствующей императрицы и не ее решительность в деле примирения с Францией, нам грозило втягивание в бесконечные гибельные войны, опустошение казны и ослабление обороноспособности империи. Не требуется большого воображения, чтобы представить последствия всего этого»[26].
То, как достойно Цыси справилась с этим конфликтом, послужило укреплению уважения к ее империи. Роберт Харт заявил: «Я так думаю, никто не осмелится сказать, будто Китай неудачно прошел испытания этим суровым годом…» Во время банкета, устроенного вслед за подписанием мирного договора, французский представитель Ж. Патенотр следующим образом выразил свой восторг: «Я питаю абсолютную веру в то, что дипломатическое соглашение, только что подписанное нами, послужит не просто прекращению наших былых споров, но и, как я надеюсь, скорейшему удалению их из нашей памяти. Создавая новые связи между Францией и Китаем… договор от 9 июня, несомненно, поможет заложить и развить между Китайской империей и зарубежными странами ту общность интересов, которая всегда самым надежным образом скрепляла дружбу между народами».
Боцзюэ откликнулся в том же самом ключе: «Отныне и впредь дружба между нашими странами будет сиять ярко, как утреннее солнце, когда оно появляется после мрака ночи».
После завершения войны с Францией Цыси сосредоточилась на восстановлении военно-морских сил Китая и доведении их до современного состояния, а для разъяснения важности такого предприятия красными чернилами написала несколько указов. (Она редко писала красными чернилами, считавшимися символом непререкаемой власти монарха.) В Европе закупили новые канонерские лодки, а европейские инструкторы подготовили для них китайские экипажи. Весной 1886 года она отправила великого князя Цюня проинспектировать вновь оснащенный Северный флот, стоявший в бухте напротив фортов Дагу. Великий князь прихватил с собой главного евнуха Цыси по имени Ли Ляньин, который считался самым близким ей человеком. Стоявший рядом с великим князем, не расстававшийся со своей трубкой Ляньин больше других сопровождавших великого князя лиц привлекал всеобщее внимание.
