«Бред какой-то. Что я ей наговорил? Что она мне сделала? — не мог разобраться Крылов. — Почему я не могу сдержаться при ней? Да, она говорит не всегда приятные для меня вещи, но ведь все они почти всегда — правда… Даже постель вспомнил. Другому бы врезал за такие слова».
Костя достал телефон и позвонил Виктору.
— Привет. Ждут? Да, я помню, что просил не встречать. Кто-нибудь с машиной есть? Я на Бангалор, у «Макдоналдса», Олега подвозил на день рождения. Выйду к остановке. Жду.
Он закрыл машину и посмотрел по сторонам. Анны нигде не было. Несколько минут он вертел в руках ключи и документы, не зная, как с ними поступить. Затем сложил их в сумку и пошел к остановке.
Хотя Костя и принял изрядную долю спиртного, он помнил о том, что в семь часов нужно забирать Олега. Хорин, внимательно наблюдавший за другом, не понимал, что с ним происходит. Он давно не видел его в таком состоянии.
Продолжая задавать осторожные вопросы, он шаг за шагом восстанавливал картину первой половины дня, проведенного Костей. И с Сашей, и с Олегом, как он понял, все было в порядке. И тут в разговоре всплыла Анна. После того как тот упомянул ее имя, все остальные вопросы Виктора, как на каменную стену, натыкались на нежелание Крылова продолжать разговор. На лице его проявлялась прямо-таки физическая боль.
Продолжая пить у себя в кабинете, куда его незаметно для остальных увел Виктор, он больше не поддавался ни на какие разговоры. Лишь трижды поинтересовался, который час.
Хорин позвонил домой жене и попросил съездить с детьми в бассейн без него, сославшись на то, что должен провести вечер с Костей, им нужно многое обговорить после его командировки в Москву. Лена, привыкшая к таким звонкам, посмеялась и попросила лишь об одном — не перебрать лишнего. Затем Виктор вызвал такси.
Подъезжая к «Макдоналдсу», Крылов неожиданно протянул Хорину ключи и техпаспорт.
— Передай Анне. Она должна быть там.
— Откуда это все у тебя? — удивился он.
— Долго объяснять.
Виктор нашел Анну сразу. Она стояла в уголке и наблюдала за окончанием праздника. Не задавая вопросов, она забрала ключи и документы.
— Что случилось? — попытался спросить Хорин. — Костя сам не свой, ты — никакая. Откуда у него твои вещи?
— Виктор Михайлович, я не могу ответить на ваши вопросы, — с этими словами она повернулась и быстро скрылась за дверьми туалетной комнаты, оставив Хорина в полном недоумении.
Когда Анна вернулась, возбужденные дети уже стояли рядом с Виктором. Застегнув на Кате шубку, она поправила Олегу шарфик и произнесла:
— Все, дорогой. Ты поедешь к папе с дядей Витей.
— Я хочу, чтобы вы поехали с нами, — протянул мальчик, хлопая ресницами. — Вы же обещали утром.
— Прости, милый. — Анна присела, прижав к себе ребенка. — Но у нас изменились планы.
— Мам, почему изменились планы? — заныла Катюша.
— Я потом объясню.
— А завтра? — с надеждой спросил Олежка.
— Завтра — будет видно, — мягко ответила она и подтолкнула мальчика к Виктору.
Хорин молчал. Заглянув Анне в глаза, он увидел в них столько печали, что сразу понял всю бессмысленность дальнейших вопросов.
Когда они сели в машину и водитель начал трогаться с места, Костя остановил его движением руки. Слева в ряду напротив стояла машина Анны.
Никого не замечая, она усадила дочь в машину, зажгла фары и выехала с парковки. Такси двинулось следом.
— Папа, мы что, тетю Аню охраняем? — наивно спросил сын. Казалось, Костя пришел в себя от его вопроса.
— Нет, нам просто по пути, — ответил он. Неожиданно Анна включила левый поворот и повернула в сторону, противоположную дороге к дому.
— За ней? — спросил водитель.
— Нет, прямо, — ответил Крылов, проводив машину взглядом.
Аня с Катей на сегодняшний вечер были приглашены к Янушкевичам. У них были гости. Всех их Анна знала раньше, со всеми ее связывали теплые воспоминания детства и того времени, когда еще жива была Ася.
Вечер расспросов и воспоминаний затянулся за полночь, и когда им с Катей предложили заночевать, боясь отпускать одних через весь город, они приняли это приглашение не раздумывая.
Во втором часу ночи, протрезвев, Костя стоял у окна в своей комнате. В доме напротив, за стадионом, оставалось мало светящихся окон. В квартире Кругловых они в этот вечер не зажигались вовсе.
Олег давно спал. Виктор уехал около часа назад. Полное одиночество и тишина усиливали чувство вины. Такой щемящей тоски на сердце он не ощущал с тех пор, как ушла Светлана.
«Где они могут быть? — думал он, глядя в окно. — Может быть, я не заметил, как они вернулись? Попробовать позвонить?»
Он взял телефонную трубку и, не включая света, набрал номер. После нескольких продолжительных гудков сработал автоответчик.
«Значит, не вернулись», — с сожалением подумал он и, поняв, что ждать дальше не имеет смысла, пошел спать.
Вернувшись из гостей к четырем часам дня, воскресный вечер Анна провела за отложенной работой.
Время, проведенное у Янушкевичей, теплый прием сделали свое доброе дело, заставив забыть о неприятном разговоре. Стараясь вновь не включиться в воспоминания и не расстроиться, она достала дискету, бумаги и принялась за работу.
Планерка, против обыкновения, прошла вяло. Крылов делал вид, что слушал, не пытаясь вникнуть в то, что произошло на фирме без него на прошлой неделе. Виктор, понимая, что тот до сих пор не может отойти от субботнего происшествия, взял все на себя
Рано утром, еще до приезда Кости, Анна Круглова зашла к Виктору в кабинет, и попросила разрешения делать телефонные звонки по СНГ. На удивленный ответ, что в рабочих целях это никому не запрещено, она заметила, что звонков будет много и кратко объяснила их причину. К тому же на завтра попросила оформить командировку или дать ей отгул для того, чтобы съездить в Гомель.
— В четверг я хочу закончить предложение по продаже этого неликвида, — она покрутила в руках уродливый телефонный аппарат. — Может быть, что-то получится.
— Где Круглова, ты не знаешь? — как бы невзначай спросил Костя у Хорина во вторник.
— В командировке, в Гомеле. Сама попросилась. У нее какая-то интересная идея возникла, в четверг обещала доложить.
— А мне почему не сказали?
— Не знаю, она у меня просилась, — удивился Виктор, — я разрешил. Что-то не так?
— Все так, — вздохнул Крылов. — Все так.
— Ты можешь, наконец, объяснить, что случилось в субботу?
— Нет. Не могу… — Костя покачал головой, затем, не поднимая глаз, произнес: — Я обидел человека.
